Новости форума

15/11/17 смена имиджа и учёт персонажей под управлением ГМ
11/11/17 обновление дизайна

Нужные персонажи

Семейство Гатине, герцогиня Перрена, император и императрица, король Лордиона, принцы Азалии
Администрация форума

Wilhelm II Arenberg - ответственен за Священную Империю, Райнхарден, Латгарден, Риверхейм, Альмерию, Калерию, магию и религию.
Sibylle Braunfels - ответственна за Азалию, Лордион, Нордлинг и Пиратские Острова.

Sangreal

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sangreal » Настоящее время » Высшее искусство


Высшее искусство

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Высшее искусство

Дата: 16 июня 1463 года

Место: Риверхейм, Винтерхевен

Участники: Вильгельм Аринберг, Хьюго Витгенштейн, Матильда Аринберг (NPC)

Приезд императрицы - большое событие как для Риверхейма, так и для всех его соседей. Будь она правительницей любой другой страны, это осталось бы незамеченным, мало ли сестре захотелось повидать брата, однако когда ты правишь целой Империей, чьё могущество остаётся незыблемым не одну сотню лет, а влияние - непреклонным, просто так приехать в гости не получится.

0

2

После отъезда Сибиллы прошло не более нескольких недель, однако отсутствие королевы уже ясно ощущалось как при дворе, так и в целом в столице. Пусть она и не имела чрезмерного влияния на повседневную жизнь королевства, в отсутствие «первой леди» неминуемо образуется вакуум в распорядке дня, особенно когда в королевство пребывает иностранный гость. Сегодня должен был прибыть не просто гость, а сестра короля, императрица Священной Империи, и тем больше шума наводило само это событие. С самого утра город был на ножах – у Матильды было много почитателей как среди дворянства Риверхейма, так и среди простого народа, однако после её свадьбы с императором некоторые начали воспринимать её не как «свою», а как «чужую», а любые решения её венценосного мужа переносить на Матильду, будто она ответственна за то или иное. Дабы не допустить каких-либо провокационных акций, по приказу Вильгельма шпионы растиражировали среди самых злачных мест Винтерхевена информацию о том, что императрица приедет в город якобы с утра, и именно для них была сделана инсценировка официального въезда гостьи в город. В действительно место Матильды заняла одна из фрейлин Сибиллы, а тех из толпы, кто недостаточно радовался стражники тихо брали под руки и уносили в «исправительные места». Когда же лже-процессия почти добралась до королевского замка, началось уже вооруженное столкновение – несколько групп вооруженных людей кинулись на кортеж лже-императрицы, тесня гвардейцев. Наконец, один из них бросил кинжал в карету и тот пролетел чуть ли не в сантиметре от лица фрейлины. После подобного инцидента на арену ступили дюжины солдат – арбалетные болты свистели по туманному небу, кровь лилась чуть ли не рекой, пока последний из присутствующих провокаторов не сдался или не упал на землю, придерживая выпадающие внутренности. За час после этих событий слуги и стражники убрали все следы этого происшествия, а при дворе было объявлено, что утреннее нападение было совершенно на герцогиню Мортена. Последняя была дамой далеко за семьдесят, которая никогда не была прочь своим именем прикрыть какие-то интриги царствующих особ, особенно если за это щедро платят.
- Ваше Величество, - капитан городской стражи поприветствовал короля, встретив его с гвардейцами и свитой в коридоре. Безопасность Матильды волновала Вильгельма в высшей степени, и пусть он верил, что утренние провокаторы – единственная проблема, которая могла бы ждать императрицу по приезду в Винтерхевен, лишняя осторожность никогда лишней не будет. Спустившись на несколько этажей ниже, король заметил приближающихся вдали рыцарей. По их внешнему виду сразу стало очевидно, что это рыцари Империи – статные, подтянутые, в чёрных, как смола, доспехах с оранжевым солнцем на груди и масками – последние были атрибутами не одних лишь рыцарей Империи, но и всей знати и их слуг. Четверо рыцарей носили богато украшенные маски, раскрашенные в цвета фамильного герба Аринбергов – чёрный и желтый. Когда обе группы приблизились достаточно близко, все остановились и из стана рыцарей вышел один – судя по украшенной рукояти в ножнах и наличию плаща – капитан.
- Добро пожаловать в Винтерхевен, господа, - оборвал молчание капитан стражи, что стало первым проколом за сегодняшний вечер. По имперской традиции человек ниже по происхождению не вправе обращаться первым к более высокородному, а тот, в свою очередь, не может говорить до того, как выскажется более благородный. Иными словами, капитан городской стражи поставил имперского рыцаря в неудобное положение – он не может ответить ему, пока Вильгельм не заговорит. Понимая все эти тонкости, король кинул неудовлетворенный взгляд на своего капитана, после чего перевёл взгляд на рыцаря:
- Её Императорское Величество уже прибыла? – спросил Вильгельм рыцаря, прекрасно помня, что фамильярность у имперцев не приветствуется и даже родную сестру он обязан звать по титулу и никак иначе. Кажется, имперцу понравилось, что король Риверхейма старается соблюдать их этикет, хотя за маской его эмоции оставались скрыты – для этого, пожалуй, их и придумали.
- Да, Ваше Величество, однако по пути мы встретились с одной неприятностью – возничий со своей телегой закрыл единственную дорогу до замка, что не позволило кортежу Её Императорского Величества продолжить путь. По любезному предложению Его Светлости герцога Ангальта императрица и её свита последовала в Большой Театр, где готовятся выступления в честь её прибытия, - имперский акцент, который было принято считать классическим, прямо-таки резал ухо типичного риверхеймца, с этими подчёркнутыми гласными и едва уловимыми окончаниями слов. Впрочем, даже за всем этим король не смог не уловить еле заметное раздражение в тембре голоса рыцаря, а потому тут же вернул осуждающий взгляд на капитана стражи.
- Какая удручающая досада. Уверен, капитан стражи найдёт этого возничего и воздаст по заслугам. Можете уверить Её Императорское Величество, что виновники этого происшествия будут должным образом наказаны, - по взгляду короля капитан уже понял, что и он причислен к виновниками, однако же покорно склонил голову, - В таком случае я сейчас же отправлюсь в Большой Театр. Императрица или её свита нуждаются в чём-то? – теперь уже обращаясь к рыцарю, спросил Вильгельм. Рыцарь выждал паузу, неуместную для риверхеймца и типичную для имперца:
- Нет, Ваше Величество. Императрица ждёт, - холодно ответил капитан, после чего все четверо единовременно развернулись и стройным шагом направились к выходу. Их походки были до жути синхронны, как если бы они сейчас участвовали в показательном марше, и даже при одинаковых, казалось бы, шагах, капитан как-то незаметно умудрился обогнать троих подчиненных и оказаться во главе их маленького отряда. Одним лишь этим коротким эпизодом можно было убедиться, что несмотря на то, что Империя далека от своего зенита, её рыцари по прежнему являют собой лучший свет воинского искусства и дисциплины.
- И это вы называете подготовкой, капитан? – раздраженно обратился король к капитану стражи, спускаясь со свитой по ступенькам, - Найдите этого идиота и тех стражников, которые отвечали за дорогу и всех публично колесуйте. Ещё один подобный промах и о визите императора можно забыть, а то и хуже, - Вильгельм захлопнул за собой дверцу кареты, стукнув кулаком по стенку. Пусть до Большого Театра занял не более трёх минут, при выходе же Вильгельма ждало представление в представлении – пусть театральная сцена ещё пустела, вход в само здание уже был многолюден. Не зеваками и не посетителями, а огромным количеством стражи, среди которых Вильгельм заметил и тех четверых, которые лишь недавно были в королевском замке. До чего же быстро они добрались обратно, да ещё и успели занять свои места. Убедившись, что свита успела выгрузиться из карет, Вильгельм вошёл внутрь театра, что нельзя сказать о его сопровождающих – каждого останавливали, изымали личное оружие и осматривали. В итоге король оказался в своём театре без гвардейцев и лишь с половиной свиты, ведь вторую половину попросту не допустили по той или иной причине – одних сочли слишком подозрительными, о других имперская стража знала что-то, что делает их присутствие нежелательным. Императрица, будучи приближенной к главному престолу Эдеса и находясь в окружении самого понтифика, должна была следить не только за собственной репутацией, но и за репутацией тех, кто её окружает – даже её слуги тщательно проверялись буквально на всё, и главное – на веру. Упаси боже хотя бы одному человеку рядом с августейшей особой быть еретиком, это станет чуть ли не международным скандалом. Поднявшись на второй этаж и пройдя по небольшому коридору, Вильгельм сразу же встретился с канцлером тайного совета и его сестрой, Шарлоттой. Девушка явно была взволнована, что не сказать о её брате.
- Ваше Величество, - фрейлина Сибиллы поприветствовала короля реверансом, чем должна была привлечь внимание сидящей поодаль императрицы и герцога Ангальта – тот развлекал племянницу, покуда король отсутствовал – однако краем глаза Вильгельм не заметил, чтобы Матильда как-либо отреагировала. К слову, Фридрих хорошо справился, найдя способ замять инцидент с повозкой, так что, можно сказать, он в очередной раз спас положение.
- Прошу, - Шарлотта протянула маску Вильгельму, в тех же чёрно-желтых тонах Аринбергов. Сама она и её брат носили собственные маски с цветами их родовых гербов, как и полагалось всем в присутствии императора или его супруги, а равно как и всей знати и их прислугам в Империи. Маска, предложенная фрейлиной, была куда более богато украшена, нежели та, что носили рыцари Империи, служащие императрице, с драгоценными камнями и золотистыми узорами вместо позолоченных линий. Надев её, Вильгельм кивнул Шарлотте, после чего жестом руки приказал канцлеру тайного совета следовать за ним. 
Ложи третьего яруса по обе стороны традиционно считались королевскими и вся мебель тут была обставлена по-королевски. Появление короля и его сопровождающего первым заметил герцог Ангальта, закончив свой разговор, встав и подойдя к племяннику. Мужчина улыбнулся Вильгельму, после чего с поклоном удалился без лишних слов. Пройдя несколько шагов, король уселся на один из стульев, будто бы не замечая сестру – во время представлений было не принято подавать вид, что ты чем-то занимаешься окромя наблюдений, да и по имперской традиции отвлекать или обращаться к императрице первым нельзя, даже для приветствия. Лишь когда Матильда сама обратиться или же как-то проявит интерес к брату, ему можно будет обращаться к ней. Канцлер занял стул чуть позади, хотя сам король в итоге оказался позади императрицы – все места рядом с ней были заняты её фрейлинами, многие из которых были дочерями риверхеймских дворян, одна из которых – дочь Фридриха и сестра его троих сыновей. Разумеется, все они более не видели себя подданными Вильгельма, как некогда не была таковой и Шарлотта, стоявшая сейчас совсем далеко от ложи.

+2

3

Хьюго и не думал, что нынешний приезд Её Императорского Величества окажется таким резонансным. Двор едва выдохнул после отъезда королевы Сибиллы, но страже и тайному совету с его агентурной сетью отдых и не снился.
Странно, но на сей раз граф пребывал в приподнятом расположении духа, потому подготовка и все сопутствующие хлопоты его скорее забавляли. Была ли тому виной новая любовная интрижка или чудная находка из диких дебрей Восточной Трясины, он и сам не знал, но эти два занятия отлично скрашивали ему беготню и бумажную работу. И если любовница не была примечательна ничем, кроме симпатии, которую вызывала у Хьюго, то находка была достойна более пристального внимания.

Пару недель назад двое шпионов один за другим донесли совету, что в столицу прибыла необычная группа людей: то ли торговцы, то ли переселенцы с востока, крестьяне один другого беднее. Вроде ничего особенного, но оба агента обратили внимание на необычные вещицы, которые пришельцы пытались выменять на несколько монет, чтобы хоть как-то устроиться в городе. Вовремя почуяв, к чему клонится, Хьюго лично взялся контролировать "дикарей", и вскоре дело приняло ещё более странный оборот.
В один из ярмарочных дней на большой торговой площади в случайной потасовке ранили зеленщицу. Свидетели поначалу единодушно утверждали, что кровь из раны в боку брызнула фонтаном, но когда на место добежал лекарь из ближайшей аптечной лавки, женщина уже встала, с чужой помощью, но вполне уверенно держалась на ногах и охала лишь, как теперь чинить порванное платье. А на вопрос о своём чудесном исцелении только пожала плечами и предусмотрительно заметила: "Да перепугались люди-то, а у страха глаза велики! И не такого ещё придумают".
А дальше волею случая и лорда-канцлера стража инцидент пропустила, зато за зеленщицу взялись профессионалы шпионажа, и ещё через день в назначенное графом место тайно привезли оборванную девку, что мыла полы на одном из гостиных дворов Винтерхевена. Поначалу Хьюго даже разочаровался немного, - подумаешь, банальная шаманка из Трясины, - но на этот раз судьба подкинула ему настоящий подарок. И с тех пор единственной заботой графа стало сохранение в тайне всего, что касалось этой девушки. Думая, что выхватил козырь из-под носа Фортуны, Хьюго как-то незаметно для себя самого игнорировал исходящую от неё угрозу. По крайней мере пока.

А теперь и вовсе всё его внимание занял приезд императрицы, к тому же Шарлотта хлопотала, как угорелая, поминутно дёргая брата. Хьюго уже забыл, оказывается, насколько дотошной может быть его сестра.
В день приезда всё шло, как и положено в таких ситуациях: всё предусмотренное и подготовленное срабатывало в девяти случаях из десяти, а случайности продолжали случаться в свой черёд. Поэтому и инцидент с повозкой, перегородившей подъезд к замку, Хьюго воспринял философски: лорд-маршалл отлично справился с ролью родича и отвлёк императрицу, спасая ей нервы, а ответственным за приём - жизни, и пока этого было достаточно. После с виновными разберутся... А вот выдержке Её Императорского Величества граф немало подивился: вместо требования прилечь, сменить наряд, пройтись, в конце концов, после тряски в карете она велела ехать прямо в театр. Естественно, особам её ранга лениться сложно, вопреки расхожему среди простолюдья мнению, но видимо жизнь в славящейся своей любовью к неге и философскому времяпровождению Империи оказалась не так сладка.
 - Лотта, прекрати суетиться. Держи себя в руках, - в очередной раз одёрнул сестру, которая неслась в ложу императрицы в десятый раз справиться, нет ли в чём нужды. Хотела, конечно, как лучше, но вряд ли августейшая особа сейчас была склонна выдерживать чужие истерики. В любой форме. - Приготовь лучше маску для Его Величества, он с минуты на минуту будет тут.
И не успела она умчаться по поручению, а Хьюго - в последний раз справиться у стражи в Театре, всё ли тихо, как карета короля остановилась у входа. Запыхавшаяся Шарлотта успела к нему как раз тогда, когда Вильгельм стремительной походкой приблизился ко входу в королевские ложи.
Хьюго молча поклонился королю, предоставив сестре светские манеры и заботу о Его Величестве: его дело нынче - быть на подхвате, а главное - смотреть, слушать и запоминать. Императрица пока не выказывала заметного беспокойства, герцог Ангальта был отличным собеседником, поэтому до приезда Вильгельма продержались вполне. А после началось представление.
Герцог откланялся, они с королём заняли места в хвосте свиты Её Императорского Величества, а Шарлотте осталось довольствоваться местом у самого выхода - что ж, времена меняются, как и места службы, и расположение высочайших особ, и это его милой сестрице ещё только предстояло понять в полной мере.

Отредактировано Hugo Wittgenstein (2017-10-28 14:07:00)

+2

4

Поездки в Риверхейм, на родину, единственную дочь Вильгельма I Аринберга одновременно и радовали, и весьма утомляли. Вот только строгий этикет не позволял молодой императрице демонстрировать окружающим эти эмоции. Чуть постукивая пальцами по деревянным подлокотникам стула, Матильда слушала своего дядю, периодически благосклонно кивая и немногословно, но весьма любезно отвечая ему. Его Светлость, не смотря на то, что жизнь его была в большей степени посвящена военному делу, а не светским приёмам, умеючи составлял компанию августейшей особе столь высокого ранга, пока не началось выступление, подготовленное в честь её приезда.
Матильда обратила свой взор к сцене. Риверхейм как всегда достойно встречал гостей из Священной Империи, хотя и не обошлось без казусов. Впрочем, женщина давно приучила себя сохранять сдержанность и самообладание в самых разных ситуациях. Имперцы ещё более чем риверхеймцы не терпели проявление излишних эмоций, особенно связанных со страхом или слабостью, так что Матильде с первых дней своего супружества пришлось подчинить всё своё существо этим суровым негласным правилам и всегда вести себя в соответствии с ними. К счастью, хотя бы традиция скрывать своё лицо под маской служила неплохой помощью в этом непростом деле. Особенно, когда, наверняка, нетрудно было бы заметить на лице императрицы усталость, ведь после месячного путешествия от столицы империи до столицы Риверхейма она не смогла насладиться покоем в замке брата, а была вынуждена тут же отправиться в Большой Театр, чтобы сразу же начать являть знати то, что все от неё так ждали. Приятным утешением служила встреча со своей бывшей фрейлиной, Шарлоттой Витгенштейн. Леди Вальдбурга, как в давние времена её службы при имперском дворе, была учтива и услужлива. Матильда помнила, как ей было жаль расставаться со столь способной фрейлиной, да ещё и близкой подругой, но при дворе брата, в свите королевы Сибиллы, от девушки было больше пользы. Получая от неё письма, достаточно часто, Матильда оставалась в курсе всего, что происходило вокруг её невестки. А после событий в Азалии это стало особенно важно. К слову, не в последнюю очередь именно этот вопрос, связанный с событиями в маленьком западном королевтве, должны будут затронуть её брат и супруг, когда последний прибудет также в Винтерхевен. Если прибудет, конечно, что зависело оттого, как пройдёт нынешняя встреча Матильды и Вильгельма. Состоялась она достаточно скоро. Краем глаза императрица подметила начавшуюся около неё суету. Вскоре дяди Фридриха уже не было рядом, место это занял король Риверхейма. Матильда рада была видеть своего старшего брата, с которым её связывало много тёплых воспоминаний из детства. Да только время то, когда ещё было позволительно проявлять чувства без каких-либо условностей, осталось далеко в прошлом. Императрица не поприветствовала Вильгельма, не кивнула ему, да даже головы не повернула, продолжая смотреть на действие на сцене. Официальное приветствие будет после окончания выступления, неофициальное - и вовсе когда они останутся без лишних глаз, внимательно следящих за каждым их жестом.
Наконец, представление закончилось, на несколько секунд воцарилась полная тишина. Ещё одна старая как мир традиция: вперёд особ королевской крови хлопать, проявляя тем самым восхищение выступающим актёрам, было нельзя. Все ждали реакции императрицы на то выступление, которое устроилось в её честь. Улыбнувшись лишь уголками губ, Матильда подняла чуть руки и несколько раз хлопнула в ладоши, тем самым проявляя полную удовлетворенность той встречей, которую для неё организовали в столице, следом её примеру последовали и все прочие люди, занимавшие свои места в Большом Театре в разных ложах. Наконец, пришло время поприветствовать брата.
Её Императорское Величество поднялась со своего стула, выпрямились тут же и все прочие, строго соблюдая предписанный этикет поведения в присутствии членов императорского дома.
- Ваше Величество, - окидывая взглядом фигуру брата и именно в этот момент всё же немного сожалея, что маски на них есть, и она не видит знакомые черты лица, Матильда, наконец, обратилась к Вильгельму и протянула ему руку. - Приятно, что Риверхейм по-прежнему столь любезно и достойно встречает свою уроженку, не смотря на мелкие неурядицы, - до безупречности обученные рыцари, служившие императорской чете, редко допускали подобные промахи, сравнимые с той самой ложкой дёгтя в бочке с мёдом. Впрочем, не заостряя внимание на этом казусе, Матильда тут же продолжила. - Рада видеть Вас в добром здравии, надеюсь в скором времени посмотреть и на своих племянниц с племянником, - официальность встречи императрица совсем немного разбавила родственной ноткой, хотя многие должны бы были понимать, что визиты Её Императорского Величества в Риверхейм не могут носить исключительно семейный характер.     

[NIC]Matilda Arenberg[/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/WsXQS.gif[/AVA]

+2

5

Вильгельм совершенно не следил за тем, что происходило на сцене, хотя смотреть прямо туда. Окончание представления ознаменовалось хлопком ладош сестры, после чего король тоже хлопнул пару раз, оглянувшись на канцлера. Когда императрица встала, Вильгельм и вся его свита последовала её примеру, а рыцари, доселе скрывающиеся за углом, медленно подступили и встали позади своей правительницы, громыхая тяжелыми доспехами. Удивительно было осознавать, что теперь охраной сестры ведает вовсе не Вильгельм, а совершенно другие люди, которые случись что могут и на самого короля меч обнажить, реши он сделать что-то неоднозначное или неуместное. Наконец, Матильда обратилась к брату, и тот рефлекторно улыбнулся в ответ - слышать голос сестры спустя год после её последнего визита, было крайне приятно.
- Ваше Императорское Величество, - мужчина склонил чуть голову, как и подобало, а когда сестра протянула руку - сделал шаг вперёд и вложил её хрупкую ладонь в свою, поднося её к губам. Впрочем, краем глаза король заметил, как сжались кисти рук рыцарей на рукоятях, да и другие присутствующие могли это узреть, благо охрана не пыталась скрыть своей настороженности. Отпустив ладонь и сделав полушаг назад, Вильгельм нахмурился на слова сестры об инциденте. Комментировать его он не стал, ведь любые слова прозвучали бы как попытка оправдать промах собственных людей, а вместо того предпочёл тут же перевести тему. Когда императрица сказала о племянницах, несколько её сопровождающих неодобрительно переглянулись - их недовольство было видно даже сквозь маски, да и предугадать не сложно - это всё же было фамильярностью. Имперский трон передавался не по наследству и любое подчёркивание родства с кем бы то ни было воспринималось негативно, но здесь не Империя и Матильда вольна называть родственников родственниками, что бы там ни подумали её слуги и компаньоны.
- Благодарю, Ваше Императорское Величество. Мы тоже очень рады видеть вас в добром расположении духа после столь долгого путешествия и с радостью организуем вашу встречу с принцем и его сестрами, - как и полагается по традиции, распространенной на всех землях, где чувствуется влияние Империи и её культуры, принято превозносить мальчиков и не подчёркивать статус девочек - именно по этой причине Вильгельм сказал принц и его сестры, а вовсе не принц и принцессы. Когда-то и о самой Матильде так говорили, когда-то и она была всего-лишь сестрой принцев, а после - короля, теперь же она императрица и самому Вильгему впору называться братом императрицы, нежели королём, судя по тому, как всё закрутилось вокруг её особы даже в родовом гнезде короля. Ревности он не чувствовал и даже напротив - был рад тому, что Риверхейм не утратил память о Матильде и она пользуется здесь популярностью, ведь она, в свою очередь, единственный человек, которому Вильгельм верит невзирая ни на что, если не брать в расчёт их дядю.
- Полагаю, вы не знакомы с Его Сиятельством, в прошлые ваши визиты он то и дело отсутствовал в столице. Позвольте представить - граф Вальдбурга, Хьюго Витгенштейн, лорд-канцлер теневого совета. Это брат вашей бывшей фрейлины, леди Шарлотты, и один из самых преданных моих вассалов. Именно ему принадлежала идея устроить ваш визит и он был ответственен за то, чтобы ваш путь из порта до столицы прошёл без происшествий, - жаль, что в самом городе ответственность перешла капитану стражи, может граф справился бы намного лучше? Приезд императора Вильгельм так уж точно поручит именно канцлеру, там ставки ещё более высоки. Жестом король пригласил Хьюго подойти и поприветствовать императрицу.
- Милорды, миледи, - молодая девушка со сцены обращалась к публике, обращая на себя внимание, - Представляем вашему вниманию пьесу по библейским мотивам, а именно известную Повесть о короле и горе, - продолжила она, после чего гул оваций публики заставил и монарших особ вновь занять свои места. Владелец театра, к слову, находился в прямой видимости короля и уже ощутил на себе осуждающий взгляд Вильгельма, который был недоволен тем, что Большой Театр решил откусить столь большой кусок времени у него самого и у его сестры.
...- И жена твоя - такого отлива, что не даст тебе ни любви, ни сына, ни короны, украшение пагубного царства, ведь красива? Красива и умна, да только гордого чёрного орла обернула в курицу цвета пера вороны..., - кричал на сцене мужчина, облаченный в чёрный плащ с капюшоном. Многие поняли отсылку, а некоторые на задних рядах поспешили встать со своих места и поспешно покинуть залу, ожидая не самого приятного продолжения. Вильгельм, который до этого не особо слушал происходящее на сцене, хоть и смотрящий туда, теперь был само внимание.
...- Ты - король, что принёс нам бесчестье, проиграв изнеженным любителям бузины, требуешь с нас верности, клятвы? Не получив же всё это, ты просишь нас целовать подол твоей сестры? - конец представления, когда обычно зрители аплодировали или освистывали актеров, на сей раз завершился тотальной тишиной, повисшей в зале. Десятки зрителей не отводили взгляд от сцены, даже не двигаясь, а некоторые, кажется, и не дышали. Вильгельм встал со своего места и подошёл к балкону, опустив руки на деревянное перило. Несколько мгновений он смотрел на застывших в поклоне актеров, не поднимающих взгляда вверх. Не получив оценки, они, по традиции, не могли покинуть сцену, так что абсолютно все ждали. Подняв ладони, Вильгельм начал хлопать - медленно и очень растянуто, а вслед за ним неуверенно и нервно принялись хлопать и гости Большого Театра. Актеры, не поднимая голов, удалились со сцены, явно в надежде сбежать. Прекратив хлопать, Вильгельм обернулся лицом к своей свите и сестре, тонко улыбнувшись.
- Думаю, на сегодня хватит театра. Не соизволит ли Ваше Императорское Величество последовать в королевский замок, дабы отдохнуть от долгого путешествия? - взгляд Вильгельма был направлен куда-то мимо всех собравшихся, за их спины.

+2

6

Граф Вальдбурга провёл при дворе немало времени, но, будучи человеком тонко чувствующим, гурманом и гедонистом, не переставал удивляться странностям человеческим: любой двор являл собой театр, только каждый там играл одну, твёрдо заученную и неизменную роль. Граф воспринимал это как нечто само собой разумеющееся, как смену сезонов, дня и ночи - залог стабильности и надёжности, сохранения традиций, влияния, репутации... Удивляло его другое: отчего-то одни придворные умели полюбить свою роль, наслаждаться ею, тогда как другие несли её как крест, гордо подняв голову. И дело тут было не столько в выгодах, очевидных и несомненных и для тех, и для других, - за годы наблюдений граф подметил главную разницу: людям нравилось играть свою роль именно так, а не иначе. Влияли конечно особенности натуры, происхождения, воспитания, но в итоге каждый всё равно имел право выбора - не выбора роли, а выбора своего к ней отношения. И если одним очевидно доставляло удовольствие выставлять напоказ своё довольство, то другие с не меньшим, а зачастую и большим пафосом несли свою роль как тяжкое бремя.
Возможно, сам Хьюго, однозначно принадлежа к первой категории, не понимал вторую, однако всегда отмечал для себя таковую принадлежность: она много говорила ему и о самом человеке, и о его взгляде на мир, и - самое главное для канцлера тайного совета, - о том, как человек воспринимает и трактует события. Посему возможность лично увидеть на сей раз Её Императорское Величество была ему особенно ценна: определив таковую принадлежность императрицы, можно было попробовать повлиять на её восприятие и мнение о том, насколько удался приём, дабы в будущем её отзыв о поездке оказался более лестен для Риверхейма и его королевского двора. Ибо родственные связи и чувства - это одно, а вот политическая репутация - совсем другое.
По этой причине графа тоже не много заинтересовало разворачивающееся на сцене действо: сидя позади короля, скрытый за маской - превосходнейшее изобретение имперского гения! - он внимательно наблюдал за императрицей. И выводы его оказались весьма однозначны.
Подосадовав на невозможность воспользоваться пером или хотя бы поделиться с доверенным лицом своими наблюдениями, граф однако думал, что при всей своей тонкости и сложности работа его имеет немало приятных особенностей: скажем, теперь он с уверенностью мог утверждать, что многочисленные портреты Её ныне Императорского Величества, а тогда лишь Высочества, не только не преувеличивают, но иногда даже и не дотягивают до действительности. Даже изящно выполненная полумаска не скрывала красоты и свежести императрицы, её тонкого очарования и томной соблазнительности феи из волшебной сказки. Правда, не полностью скрыты были и следы усталости, пролёгшие тенями под скулами, на впавших щеках, и тонкими лучиками едва различимых морщинок вокруг рта - когда она больше обычного сжимала губы, удерживаясь в рамках приличествующего поведения. Сильная женщина - однако же и непростая...
Представление завершилось, и императрица благосклонно почтила актёров аплодисментами. Примеру её последовала свита, король и все присутствующие в зале. Хьюго тоже аплодировал, сияя неподдельным удовольствием, - и кому какое дело, что удовольствие это оказалось заслугой не лицедеев. Достойным продолжением действа стало появление имперской охраны и официальный обмен приветствиями между Вильгельмом и его сестрой. Императрица, как и ожидал Хьюго, не обошла вниманием инцидент с повозкой, но скорее справедливости ради, а не в укор Его Величеству, а вот рвение рыцарей и негодование кое-кого из дворян по поводу упоминания родственников показались графу излишне нарочитыми - впрочем, законодатели традиций Священной Империи его мнения не спрашивали.
А вот то, что король соизволит представить августейшей сестре его самого, стало для Витгенштейна неожиданностью, да и столь высокая оценка его работы порадовала до неловкости: граф почтительно склонился перед императрицей, смиренно заложив руки за спину и не поднимая взгляда от пола.
- Ваше Императорское Величество, для меня большая честь быть представленным Вам, после всех восхищённых отзывов, которые я слышал от своей сестры и других, удостоившихся видеть Вас лично, - произнёс почтительно. - И должен признаться, действительность превзошла мои самые смелые ожидания, - тонкий комплимент, более которого не мог себе позволить, лишь легко улыбнулся, вложив в эту улыбку всё своё восхищение.
Видимо, мало кто ожидал, что Большой Театр решится представить на суд высочайшей гостьи больше одного представления за раз, однако прозвучало новое объявление, и присутствующие поспешили вновь занять свои места. Выбор пьесы поначалу вызвал у Хьюго недоумение, однако вскоре кое-что отвлекло его от происходящего на сцене.
Высоко под потолком помещения театра на балках перекрытий сидели вездесущие голуби. Попадая внутрь через оконца под крышей, они составляли ещё одну прослойку заядлых театралов, позволяя себе попирать все правила и временами смущая своим поведением не только зрителей, но и самих выступающих. Сегодняшний день не стал исключением, и ряды любопытных пернатых взирали с высоты на партер и королевские ложи. Все голуби в мире, сколько их ни было, по мнению абсолютного большинства людей не различаются ничем, кроме расцветки, а уж одинаковой расцветки птицы вообще неотличимы. Но Хьюго достаточно насмотрелся в своей жизни на голубей почтовых и собственноручно обученных умел узнавать среди прочих даже при одинаковом окрасе. И сейчас недалеко от него, прямо над императрицей сидел голубь, весьма и весьма похожий на одного из его питомцев.
Только вот питомца этого он совсем недавно подарил. Подарил своему нежданному подарку, запертому в маленьком домике на окраине столицы, куда он заезжал чаще, чем в гости к нынешней любовнице. И хоть птицам небо не закроешь, - а та птичка была более дикой и свободолюбивой, чем любая другая, - её появление здесь было крайне нежелательным.
Хьюго нахмурился, следя за голубем одними глазами и отчаянно досадуя, что совершенно скован приличиями до конца представления. Так досадовал, что даже отвлёкся на время на эмоциональную игру актёров, когда финалом пьесы вдруг прозвучала фраза, произведшая в зале эффект горного обвала.
Вильгельма произошедшее видимо выбило из колеи настолько, что, выдержав лицо и даже одарив труппу парой хлопков в ладоши, он однако мыслями оказался совсем далеко от окружающей его свиты и даже от Её Императорского Величества. Витгенштейн, едва стихли положенные приличиями аплодисменты, подозвал к себе слугу:
- Немедленно взять держателя Театра и запереть в штабе до дальнейших моих распоряжений. Только тихо и тайно, чтоб никто и ничего. На вопросы не отвечать. От стражи и охраны Её Императорского Величества держаться как можно дальше. И да, вызвать в штаб Янселя Гроха, срочно.
Этот Грох, нетитулованный мещанин сомнительного происхождения, зажиточный торговец винами, известный и при королевском дворе, был одним из членов тайного совета и одним из лучших агентов Витгенштейна. Если эта пьеса - провокация оппозиции, он должен знать. А если нет...
Если нет - головы полетят без разбора. Ведь только владелец Театра знает и может выдать заказчика акции, в этом Витгенштейн не сомневался.
"Но однако и наглость..."
Хьюго встал на два шага поодаль и сбоку от Вильгельма, стараясь молча, одним своим присутствием и взглядом привлечь его внимание, пока король говорил с императрицей об отъезде из театра. Голубь, совсем позабытый им в суматохе провокационного представления, пересел ближе, на одно из лепных украшений колонны в королевской ложе, и внимательно следил за людьми, забавно поводя головой. Внезапно, когда высочайшая гостья уже собралась покинуть ложу, птица вспорхнула с колонны и уселась прямо на спинку её стула. Фрейлины вокруг изумлённо заохали, а Хьюго с неотвратимой ясностью начал понимать, что неприятности этого дня ещё далеко не исчерпаны.

Отредактировано Hugo Wittgenstein (2017-10-31 08:18:12)

+2

7

Матильда почти не обращала внимания на перемещения рыцарей за её спиной. За годы, проведённые в Священной Империи, это стало очень привычным и обыденным. Её статус и положение, а также законы и традиции империи требовали повышенного внимания и охраны, так что пришлось смириться с тем, что имперские рыцари всегда были будто её тенью. И даже за действиями родного брата, от которого едва ли императрица могла бы ждать дурных намерений в свою сторону, они следили с невероятной внимательностью и настороженностью. Как, впрочем, и все остальные её сопровождающие. Но Матильда предпочитала их не замечать, особенно, когда дело касалось каких-либо недовольств её словами и поведением. Лишь только выше подняла голову и гордо улыбнулась, понимая, что многие не одобрили её напоминания о родственных связях с королевской семьей Риверхейма. Дети Вильгельма - его прямые наследники, в первую очередь, конечно, новорождённый сын. Сыновья же Матильды права унаследовать отцовский титул не имели, и Её Императорскому Величеству следовало бы лишний раз не напоминать о крепости семейный уз, ведь в Священной Империи это значения не имеет - следующая императорская чета уже не должна была быть связана с Риверхеймом одной кровью. Но кто сказал, что Матильду подобное положение дел когда-либо устраивало?
Выслушав приветствие брата и с улыбкой кивнув на его согласие показать ей принца и девочек, Матильда перевела взгляд на молодого светловолосого мужчину, который оказался поблизости от короля Риверхейма. Что-то неуловимо знакомое было в его чертах. Впрочем, что именно это было тайной долго не оставалось.
- Ваша Сиятельство, - императрица чуть улыбнулась графу Вальдбурга, коим и оказался мужчина. - Ваша сестра была для меня всегда добрым другом. Рада, наконец, познакомиться и с вами. И раз именно вашими усилиями мой путь от порта до столицы прошёл столь благополучно, то примите от меня благодарность, - учитывая, что, в отличие от графа, капитан стражи не смог столь же безупречно справиться, то этот человек вполне заслужил благосклонный взгляд и благодарность от августейшей гостьи. Хоть что-то прошло по плану. Впрочем, к этому моменту, императрице больше и не на что было жаловаться. Разве что хмурый взгляд получила девушка на сцене, призывающая всех вновь занять свои места и продолжить лицезреть старания актёров Большого Театра. По правде сказать, Матильда очень надеялась, что на этой ноте они с братом отправятся в замок, чтобы вскоре она, действительно, могла хоть немного отдохнуть. Но, увы, отказаться продолжить находиться в театре было бы проявлением капризности и слабости. Матильда вновь заняла своё место в ложе и принялась лицезреть действие на сцене. Весьма необычное, надо сказать. Вернее, провокационное. Когда со сцены мужчина в капюшоне вдруг начал вещать столь неприкрытые и прямолинейные сравнения и аллегории, Матильда машинально взглянула на лицо брата. Даже маска не скрывала его сосредоточенности. Действие на сцене закончилось, и императрица с интересом ждала реакции старшего брата на подобную провокацию. Любопытна была как реакция сиюминутная, так и которая последует позже. Ведь не простят же актёрам и держателю театра подобной вольности? А как бы с ними поступили в Империи? Стал бы Генрих, её супруг, терпеть нечто подобное? А ведь война с великими герцогствами, до сих пор не завершившаяся триумфальной победой, на которую он так рассчитывал, могла бы тоже стать поводом для различных таких же публичных намёков. У каждого правителя есть оппозиция, только вот не все действуют так опрометчиво и прямолинейно. Вильгельм несколько раз хлопнул в ладоши, медленно, с вызовом, что едва ли что зрители, что актёры не уловили бы властный посыл этого человека, готового действовать.
- Вы правы, Ваше Величество, самое время, наконец, отправиться в королевский замок, - вновь поднявшись, согласилась императрица с братом, чуть склонив голову и внимательно смотря на Вильгельма, пытаясь уловить полутона настроения. Вокруг столько глаз. И ведь не только его придворные, но и часть имперской знати. Наверняка, Генриху донесут о том, что в собственной столице его шурину прямо в глаза смеют говорить о его промахах и неудачах и неоднозначно трактовать происходящее ныне.
Матильда протянула руку брату, чтобы вместе с ним покинуть королевскую ложу, и тут вновь спокойствие, пусть и весьма гнетущее, учитывая, только что случившееся на сцене, было нарушено. Сопровождавшие императрицу дамы заохали, вероятно, найдя произошедшее недопустимым. Да и вообще, сколь же непредусмотрительны эти риверхеймцы. Ни дорогу обеспечить императрице, ни проконтролировать то, что будет происходить на сцене, ни даже за птицами уследить не могут.
- Голубь - символ чистоты, мудрости и мира, - в противоположность своему окружению, императрица продолжала сохранять полное самообладание, и голос её прозвучал без ноток какой-либо раздражённости. - Почти что ещё один библейский сюжет и, бесспорно, добрый знак. Видимо, сам Создатель благословляет мой приезд в Риверхейм, Ваше Величество, - подняв взгляд на брата, улыбнулась Матильда в надежде, что они, наконец, теперь уж точно покинут театр.

[NIC]Matilda Arenberg[/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/WsXQS.gif[/AVA]

0

8

Злость от увиденного и мрачные мысли никак не отпускали Вильгельма, а попытка окружающих сделать вид, что ничего не произошло и всё нормально, ещё больше выводила короля из себя. С трудом разжав кулак, он улыбчиво протянул руку сестре, решив подыграть общему настрою. От внимания Его Величества не укрылся и приказ канцлера тайного совета слуге – владелец театра спустя добрую четверть часа, а равно как и все актеры, причастные или нет, окажутся за решеткой и будут ждать встречи с дознавателем, а потом и с пыточных дел мастерами. Чья на сей раз оплошность? Нет в Риверхейме такого человека, кто был бы ответственен за поведение актеров на сцене, да и как подчинить своей воле артиста? Пользуясь тем, что постановочные сцены редко воспринимаются всерьез, театр нередко выбирает злободневную тему и обсасывает её со всех сторон, стараясь сглаживать углы там, где жесткость неуместна. Что же заставило сегодня их передумать и выдать всё в наиболее остром варианте? Это была не шутка и не сатира, это было чуть ли не дословное обвинение, а организаторы не могут быть столь глупы, чтобы надеяться на безнаказанность. В любом случае, со всем этим разбираться нужно будет уже позже, сейчас главное добраться до замка и убедиться, что императрица сможет как следует отдохнуть после долгого путешествия, а все виновные в колодках.
- Надеюсь, на сей раз библейские мотивы не будут столь остросюжетны, - с улыбкой ответил Вильгельм, кивая своему кузену, с которым они встретились по пути. Когда канцлер тайного совета сровнялся с Оттоном, последний жестом попросил его остановиться, якобы для разговора. Король заметил это, но не придал особого значения, продолжая идти вместе с сестрой, её охраной и свитой по коридору. Впрочем, одного взгляда на нижний этаж, где люди толпились у выхода и никак не могли выйти, было достаточно, чтобы заподозрить что-то неладное. Может сам по себе Вильгельм не отличался излишней внимательностью, да и слух у него был не из лучших, однако, проведя полжизни на войне, он без труда различит звук того, как болт вставляют в арбалет и натягивают тетиву. Опустив кисть на рукоять меча, Вильгельм только и успел, что оттолкнуть сестру в сторону. Стена напротив, кажущаяся монолитной, с грохотом упала на пол – она была деревянной внутри, лишь покрытой текстурой настоящей, как это нередко делали на сценах. Четверо арбалетчиков полусидя на колене и ещё четверо над ними с направленными на толпу арбалетами – подарок, что таился за этой игрушечной стеной. В мгновение ока болты засвистели, пронзая самых неудачливых из сопровождающих императрицу и её брата. Двое грозных рыцарей только и успели, что дотянуться до меча, как стрелы пронзили их глотки. Третий болт вонзился в живот одной из фрейлин Матильды, остальные рассеялись по всем прочим, один даже зацепил Вильгельма, пройдясь по незащищенной пояснице. Царапина, не идущая в сравнение с обычными ранениями короля, но оттого менее больнее не стало.
Наконец, раздались первые крики, как только толпа поняла, что происходит. Один из дворян, загнанный в угол, снял со стены факел, дабы отбиться от солдат, но тут же был сражен и упал на землю, а факел – на горстку ткани для какого-то представления. Без сомнений спустя добрых полчаса, если никто не потушит огонь, театр будет объят огнём, но никто – ни заговорщики, ни их жертвы, об огне сейчас не думал.
Шок Вильгельма не объял, так что спустя пару секунд после случившегося он уже поднялся на ноги, помогая сестре. Обнажив меч и подведя императрицу к небольшому коридорчику, король достал кинжал с пояса и протянул его Матильде. Объяснять, для чего этот кинжал нужен и что делать, если брат не вернётся совершенно излишне, она точно знает всё, их этому учили с детства. Заглянув за угол, Вильгельм окинул взглядом всех арбалетчиков, перезаряжающих арбалеты. Сделав глубокий вдох, он выскочил и направился в сторону солдат. Когда первый из них поднял взгляд, намереваясь направить арбалет на очередную жертву, меч короля уже со свистом вонзился в его шею. Само собой, крик мужчины и хлынувшая кровь не могли не привлечь внимание его друзей. Один удар за другим и вскоре от отряда не осталось никого, как обычно и бывало, когда арбалетчиков не прикрывает пехота. Скорее всего, они надеялись тяжело ранить или убить единственного в свите императрицы, кто точно имел при себе меч, и если с рыцарями им повезло, с королём вышла недоработка. Опустившись на колено, Вильгельм принялся осматривать одного из поверженных солдат. Очевидно, риверхеймец, в обезличенной кирасе без нашивок или любых других опознавательных знаков, так что и не сказать, чей это человек. Но то, что это не обычные головорезы и не наёмники – очевидно, одеты они были как солдаты, попросту герба дома не хватало. Встав, Вильгельм подошёл к балкону и осмотрел главную залу. Натуральная бойня, не иначе – стрелы летели откуда не попадя, кто сражался, кто молил о милости. Очередной имперский рыцарь, кажется, вполне успешно пробивался к лестнице на второй этаж, порубив не менее четверых солдат, но у самой первой ступеньке был заколот в спину особо пронырливым солдатом. Когда король вернулся обратно в небольшой коридор, огонь, пущенный ранее факелом умерщвленного дворянина, уже объял целую стену и останавливаться не собирался.
- Сопротивляться бесполезно, племянник, - послышался громкий голос со сцены. Голос, до боли знакомый, голос лорда-маршала и дяди Вильгельма – Фридриха. Пусть это и было ударом для короля, но чего ж тут удивляться? Тот, кто предал отца, тот и сына предаст, особенно если ему выпал такой шанс. Покуда племянник пользовался популярностью и у него не было наследника, герцогу Ангальта было выгодно следовать за ним, как только удача подвела короля, да ещё и появился долгожданный сын, тянуть больше смысла не было.
Вильгельм приложил палец к губам, прося сестру сохранять молчание, после чего, взяв её за руку, повёл к месту, где лежали трупы арбалетчиков. Взяв один из заряженных арбалетов, он протянул его Матильде:
- Целься в сердце, - прошептал король, после чего встал в полный рост и направился в сторону лестницы. Шаги Вильгельма хорошо были слышны, так как бойня уже завершилась – лишь стоны нескольких недобитых были слышны. Спустившись в главный зал, король вышел перед Фридрихом с его солдатами, сжав в руке окровавленный меч.
- Весьма глупый ход, дядя, - начал Вильгельм, окинув взглядом всех, - Покушение на меня я могу понять, но покушение на императрицу? Думаешь, имперцы закроют глаза на подобное и не станут мстить? – Фридрих смотрел на племянника с еле уловимой улыбкой на губах, будто уже одержал победу и сейчас осталось лишь погреться в её лучах.
- Пусть мстят, - жестко ответил маршал, - Они будут мстить Брауфельсам, которые организовали покушение, убили короля, его сестру, дочерей и новорожденного сына. Всех, кто мог претендовать на их корону и главного союзника в придачу. К слову, о сестре – где Мод? – самодовольно спросил мужчина, скрестив руки на груди.
- Истекла кровью, или ты ожидал иного, приказав стрелять без разбору? – ответил Вильгельм, рассекая мечом воздух. Часть крови на лезвии соскользнула и упала на пол, но чище оттого он сильно не стал.
- Я так не думаю. Коль ты жив, жива наверняка и она. Обыскать театр, - приказал Фридрих, после чего его люди направились к лестницам.

P.S.

Предполагается, что Оттон в начале атаки должен был попробовать убить канцлера тайного совета ударом кинжала. Получилось ли у него ранить Хьюго или нет - решать вам, дозволено убить Оттона. Дальнейшие действия канцлера можете органично вписать параллельно действиям Вильгельма.

+2

9

Хоть что-то хорошее за этот безумный день: благодарность Её Императорского Величества действительно делала честь, граф даже испытал неловкость, но быстро скрыл эмоции, ограничившись лишь очередным поклоном.
Голубь впрочем императрицу особенно не смутил, да и переполох фрейлин улёгся сразу, как только императрица прокомментировала событие. Вся процессия направилась на выход, а птица, посмотрев явно в сторону Витгенштейна, вновь перелетела на предыдущее место на выступе колонны.
"А чтоб тебя", - мысленно ругнулся граф, обещая себе воспитательный разговор с Агнес, но в этот момент проходивший мимо лорд Оттон жестом привлёк его внимание. Хьюго лишь успел отстранённо удивиться, зачем тому возвращаться в опустевшую ложу, послушно развернулся и пошёл следом, кивнув Шарлотте, что шла почти в конце процессии.
Узкий полутёмный коридор, гулкие шаги и спина шедшего впереди. Где-то внизу - гул толпы. Кажется, или этот гул стал громче, тревожнее? Хьюго только решился спросить Оттона о предмете разговора, как произошло нечто совершенно неожиданное: тот остановился у входа в ложу и жестом же пригласил его проходить. Первым. Странная улыбка на лице кузена короля насторожила ровно настолько, что Хьюго вместо идти сделал шаг назад - и в руке лорда блеснул кинжал. Над их головами что-то зашуршало, лорд вдруг вскрикнул, дёрганно замахнулся кинжалом, но Витгенштейн почти машинально заломил ему руку, выбил оружие и резким движение приложил того виском о косяк двери, ведущей в ложу.
Тело медленно сползло на пол. На него приземлился чёрно-белый голубь. Хьюго на минуту прикрыл глаза, восстанавливая дыхание, но откуда-то сбоку, из-за стены, где сейчас должна была проходить императорская и королевская процессия, вдруг донёсся глухой короткий грохот. Не позволяя себе задумываться или тем более паниковать, Хьюго подобрал оброненный в схвате кинжал и побежал по коридору к выходу в общую залу.
Отсвет огня остановил его за пару шагов до открытой галереи над сценой. Тени метнулись по стенам, раздался чей-то стон, удар, шум упавшего тела, и наконец свист - звук спущенного болта, от которого пробрал озноб. Снизу закричали, в проёме коридора опять замелькали тени, а потом его схватили сзади за локоть.
- Хьюго, это ловушка! - голос сестры задыхался шёпотом, она вцепилась в него мёртвой хваткой. - Там... арбалетчики! Его Величество... и моя госпожа...
Её трясло, он в потьмах не видел её лица, но понял и так: идя последней, Шарлотта увидела нападение и успела скрыться в коридоре позади галереи. Он сжал её руку и толкнул её к стене:
- Успокойся, справимся. Будь здесь, не высовывайся. Я попробую найти императрицу и привести сюда - присмотришь за ней.
Это слегка отрезвило Шарлотту: она кивнула и отпустила его рукав. С галереи доносился жуткий шум, крики, голоса - ничего не разобрать. Хьюго шагнул было туда, но вдруг в проёме показались два силуэта. Он замер, приготовившись к нападению, но различил черты лица Вильгельма. Тот что-то отдал даме рядом и обернулся уходить.
- Ваше Императорское Величество, - позвал Хьюго, уверенный, что это она. - Побудьте здесь, Шарлотта будет рядом.
Сестра мимо него метнулась к императрице, не чая себя от радости увидеть госпожу живой, а он пробрался мимо женщин следом за королём. Выглянул из коридора: Вильгельм как раз расправлялся с отрядом арбалетчиков. А сбоку у стены, за театральным занавесом, лежало тело, от которого расходился по пыльной портьере огонь.
Времени было в обрез. А выходы перекрыты.
Привлекать внимание короля Хьюго не стал. Заправив кинжал за пояс, он подбежал к поверженным арбалетчикам, подхватил один из арбалетов, пригнувшись, добрался до спуска с балкона и принялся стрелять по охране герцога Ангальта. Фридриха - лорда-маршалла, опоры короны, военачальника Вильгельма... который стоял сейчас посреди сцены и похвалялся своим предательством.
Хьюго не видел, как король привёл обратно сестру, а услышал лишь его голос, когда тот вышел на балкон к дяде. Сам граф чуть не ползком крался вниз по ступеням, пользуясь тем, что взгляды солдат были обращены на Вильгельма. Сам король в полный рост спустился по лестнице мимо, прямо к сцене, - Хьюго замер на время, прикинувшись одним из трупов, а когда тот оказался уже внизу, подполз к перилам и приладил арбалет в щели между лепными украшениями. Не мог решить, в кого стрелять прежде, да и Вильгельм наверняка бы пал первым, как только выстрелили бы в Фридриха - нелепая ситуация. Хьюго даже подосадовал на короля: и кому он сделал лучше, пафосно открывшись всем стрелам и мечам солдатов маршалла, выйдя, как герой сказок, один против толпы - но такие геройства и хороши только в сказках!
А тем временем короткий разговор внизу завершился приказом обыскать театр. Чертыхнувшись в очередной раз, граф опять принялся отстреливать солдат, приближавшихся к лестнице. Крики и стоны заполнили зал, солдаты начали злиться, на лестницу попёр целый отряд... Хьюго залёг за перилами, лихорадочно соображая...

Король и лорд-маршалл всё ещё стояли друг напротив друга, когда сверху спикировала пёстрая чёрно-белая молния - прямо на голову Фридриха. Старик вскрикнул и вскинул руки защититься, но голубь нанёс мгновенный и точный удар, клюнув герцога в левый глаз, и также быстро взлетел снова, паря над королём. Солдаты предателя обернулись на крик - и объятая пламенем часть перил балкона наверху рухнула им на головы.
Хьюго прикрыл голову руками и помчался через огонь и строй ошарашенных воинов прямо к Вильгельму. Схватил его за рукав и дёрнул назад, к лестнице:
- Ваше Величество, с другой стороны сцены есть проход к гримёрным комнатам за ней, а дальше по коридору чёрный выход из театра.
Естественно, он знал об этом - кому ж ещё знать. Вопрос оставался в том, как провести туда императрицу и Шарлотту, которые оставались наверху - через лестницу и пространство главного зала перед ней, где приходили в себя остатки отряда Фридриха...

- Ваше Императорское Величество! - громким шёпотом позвала Шарлотта, бросаясь вслед за императрицей, которой король только что вручил арбалет. - Госпожа моя, там за ложей, с другой стороны, выход на другую лестницу вниз. А дальше за сценой коридор к чёрному ходу! Бежим, скорее! Взгляните, огонь вокруг - у нас нет времени, бежим! - Она вцепилась в руку императрицы, увлекая её за собой в коридор. - Хьюго позаботится о Его Величестве, идёмте!
В тот же момент перила балкона обрушились вниз прямо перед стоящими женщинами - и они смогли увидеть сцену, раненого в глаз Фридриха и Вильгельма, которого только что схватил за рукав подоспевший Хьюго.

Отредактировано Hugo Wittgenstein (2017-11-12 15:32:52)

+2

10

Брат с улыбкой протянул ей руку, и можно было надеяться, что теперь неприятности на сегодня позади. Во всяком случае, с актёрами и всеми виновными в том, что произошло только что на сцене, Вильгельм и его подданные будут разбираться уже после и без участия Матильды. Императрица также улыбнулась брату и вложила пальцы в его тёплую ладонь, после чего, наконец, они направились к выходу. Краем глаза Матильда заметила своего кузена, среднего сына дяди Фридриха, но не задержала на нём своего взгляда, почувствовав как напряглась рука Вильгельма. Машинально она посмотрела на его лицо. Но жаль маска не давала с точностью определить те эмоции, что, вероятно, отразились на нём. А они, наверняка, там сейчас были, и весьма яркие, говорящие о многом, ведь не зря они остановились вместо того, чтобы продолжить только что начатый путь. Поинтересоваться у брата, что произошло, Матильда не успела. Легкое недоумение сменили волнение и страх, пронзающие всё тело со скоростью молнии, когда Вильгельм внезапно её оттолкнул, а помещение наполнилось свистом и криками перепуганной толпы, которую в одно мгновение охватила паника. Ещё не осознав, что произошло, императрица лишь увидела как на пол опустились два рыцаря из её охраны, а рядом с ними оказалось тело молоденькой фрейлины, что совсем недавно была принята на службу в свиту Её Величества. Из окровавленного платья торчал арбалетный болт, и теперь уже у Матильды не осталось никаких сомнений в том, что произошло. Тот болт, что пронзил живот её девушки, как и те, кто стали причиной смерти нескольких рыцарей, предназначались ей и, вероятно, её брату.
- Вильгельм, - только и смогла выдохнуть полушёпотом императрица, когда он помог ей подняться и обнажил свой меч. Страх не сковал её тело и не вогнал в ступор, хотя первые несколько мгновений руки нервно подрагивали. Но Матильда быстро справилась с этим. В конце концов, даже в пределах империи императорская чета никогда не бывала в безопасности. Не зря настолько много внимания всегда уделялось их охране, и подсознательно императрица всегда была готова столкнуться с чем-то подобным. Крепко сжав в пальцах протянутый Вильгельмом кинжал, Матильда осталась у стены в одном из небольших коридорчиков, пока старший брат не расправился с ещё одной горсткой нападавших. В этот момент она услышала голос, знакомый, который сегодня уже слышала, не столь давно. Это был менее чем полчаса назад представленный ей граф Вальдбурга, а следом она увидела и свою бывшую фрейлину.
«Слава Создателю, хотя бы они выжили…» - пронеслась наскоро мысль в голове императрицы, краем ухо уловившей как последние стоны слетали с губ тех, кто за углом распращался со своей жизнью, встретившись с мечом Его Величества.
Всё было залито кровью, а по носу бил удушающий запах гари, огонь всё более распространялся, угрожая заживо спалить тех, кого не убили солдаты. Сколько человек они потеряли? Сколько верных имперских рыцарей, которые не единожды до этого смогли защитить жизни её и её супруга, остались лежать замертво в этих стенах, столь далеко от своего отечества? Не говоря уже о совсем беззащитных придворных. Но сейчас было главное совсем не это. Они все, будучи подданными, клялись отдать свои жизни во имя императрицы. Час отдать клятву пришёл, самой же Матильде Создатель пока сохранял жизнь, как и её старшему брату, и стоило добиться того, чтобы этого не изменилось до конца этого дня.
Вновь знакомый голос, раздавшийся откуда-то со стороны сцены, заставил императрицу резко развернуться и остановить взгляд на лице Вильгельма. Они оба узнали этот голос. Пару часов назад Матильда вела любезную полу-светскую полу-родственную беседу с этим человеком, а уже сейчас была для него желанной жертвой. Приняв из рук брата арбалет, императрица с болью во взгляде посмотрела в спину удаляющегося Вильгельма, который, судя по всему, решил показаться напрямую дяде, который так жестоко и подло предал его. Отвлечься её заставил вновь голос Шарлотты. Матильда утвердительно ей кивнула. Действительно, нужно было как можно быстрее уходить отсюда, пока, спасшиеся от болтов арбалета, они не стали жертвами огня. В тот самый момент, когда была сделана первая пара порывистых шагов, с грохотом рухнули перила балкона, уже объятые к тому времени пламенем пожара, и Императрица, на миг резко развернувшаяся, увидела, как её дядя схватился за голову, а рядом с её братом оказался лорд-канцлер теневого совета. Живы, оба. Надежды стало чуть больше, что придало и сил сопротивляться и спасаться и дальше. Крепче сжав руку Шарлотты, Матильда вместе с фрейлиной поспешила в сторону выхода из ложи, пока до них не добрался огонь. Впрочем, другая лестница вниз, к которой так упорно тянула Леди Вальдбурга свою госпожу, не осталась без внимания солдат герцога Ангальта. Один из них, видимо, спешил вниз на помощь своим со-товарищам. И в без того наполненном шумом помещении раздался свист от болта. Когда в последний раз оружие оказывалось в руках императрицы, целиться ей приходилось лишь только в мишени. Все прочие бедствия, выпадавшие на их семью и заставляющие мужчин брать в руки оружия, не угрожали так прямо в лицо Матильде, как сегодня. Странное ощущение наполнило всю сущность, но не заставило остановиться. Вновь взяв за руку свою фрейлину, императрица вместе с ней направились дальше вниз. Оставшиеся в живых солдаты, после того, как на большую часть голов рухнули перила балкона, объятые огнём, пытались прийти в себя и сосредоточить внимание на своём сюзерене и короле. Требуется ли помощь первому или надо не упустить второго? Тем временем, Матильда с Шарлоттой вдоль стены пытались пройти незамеченными к сцене, за которой таился чёрный ход, где они должны были вновь встретиться с братьями. Параллельно им, словно желая обогнать, от горящих перил в зале стал распространяться огонь.

[NIC]Matilda Arenberg[/NIC]
[AVA]http://s8.uploads.ru/WsXQS.gif[/AVA]

+2

11

Сжав рукоять меча крепче, Вильгельм медленно начал приближаться к сцене, дабы в лучших традициях самоубийц вступить в схватку с предводителем этого внезапного восстания, однако остановился, когда какая-та птица напала на дядю, выклевав ему глаз. Обрушение балкона заставило короля обернуться, после чего кто-то неожиданно дотронулся, подбежав со спины – Вильгельм уже собрался бы пусть в ход меч, но вовремя остановился, увидев, что этот незнакомец – лорд-канцлер. По-видимому, заговорщикам совершенно не везло в этот вечер, коль они не смогли убить ни короля с его сестрой, ни даже их сподвижников. Бросив долгий взгляд на вопящего от боли дядю, Вильгельм кивнул в ответ Хьюго и вместе с ним направился в сторону коридора, однако объятые огнём опоры уже были не в состоянии держать этажи над собой – здание быстро начала рушиться, часть ложи обвалившись перед входом в спасительный коридор, загородив тем самым пусть для короля и канцлера. Двое арбалетчиков, остановившись у главного входа, направили свои арбалеты на беглецов, готовясь отправить их на тот свет. Учитывая отсутствие доспехов, скорее всего на этом бы и закончился их неудачный побег, но перед тем, как они спустили болты, ставни массивных дверей обвалились, перегорев и в объятое племенем помещение ворвалось с дюжины человек. Капитан императорской стражи одним метким взмахом срубил руку с плеча одного из арбалетчиков, второго пронзил копьём рядовой стражник.
- Слава Создателю, вы живы. Мне думалось, что всю охрану перебили, - с облегчением выговорил Вильгельм, когда капитан, положив острие окровавленного меча на плечо, приблизился.
- Мои люди держат периметр театра, но долго нам не сдержать их. Где императрица? – хмуро спросил мужчина, оглядываясь по сторонам. Сквозь языки пламени и дыма едва-ли он что-либо смог бы увидеть, однако отсутствие дяди заметил даже изрядно ошеломленный король. Сбежал-таки, трус, чего и следовало ожидать.
- Я оставил её на балконе, - ответил Вильгельм, переводя дыхание. Из-за дыма дышать было уже практически невозможно, так что король собрался бы покинуть помещение, пока капитан осматривал здание. Возможно, он ринулся бы прямо в огонь, не разъясни канцлер ситуацию с императрицей.
Выйдя наружу, первым делом король увидел объятый пламенем королевский замок и летающие снаряды катапульт, огненные залпы лучников и крики горожан. Солдаты бунтовщиков буквально наводнили все улицы столицы, собираясь в большом количестве под стенами замка и на всех подступах к пылающему театру. Горстка рыцарей вперемешку с гвардейцами стояли в десяти шагах от входа, держа плотным строем натиск надвигающейся орды солдат. Раскаты грома предвещали бурю, которая поутру разнесёт реки крови по всему городу, осталось лишь придумать, как выйти из окружения живыми.
- Капитан, - обратился король к командиру императорской стражи, посматривая на хлынувшие в улицы толпы солдат, - берите своих людей и отправляйтесь к чёрному ходу. Там вы найдёте императрицу. Сопроводите её в безопасное место и не высовывайтесь, пока бой не закончится. Вызнайте, кто не участвовал в этом мятеже и заручитесь их поддержкой, в нужный момент мы дадим знать, - капитан кивнул и скомандовал своим людям отступать. Защитников стало вдвое меньше, некоторые из них со страхом наблюдали, как имперские гвардейцы снимаются со своих мест и спешно уходят.
- Лорд-канцлер, вы ведь не разучились держать меч в руке? – со смешком, отдающим горечью, обратился Вильгельм к Хьюго. Вынув меч из близлежащего трупа, король протянул его канцлеру, после чего направился в сторону шеренги солдат, встав в строй. Это подняло боевой дух солдат, дав возможность имперцам скрыться за театром, но вечно держать их было невозможно. Лязг доспехов и скрежет мечей, царапающих доспехи, гарь от пожара за спинами вперемешку с пропитанной кровью грязью под ногами, ошмётками тел убитых – настоящая бойня.
- Сдавайтесь, Ваше Величество, - вдруг закричал чей-то голос. Вражеские солдаты остановили бой и сделали шаг назад, закрывшись щитами. Маркиз Ангальта, Генрих, сидел на коне вдали вместе с Аделиной – старшей дочерью Вильгельма. Кажется, им таки удалось взять замок штурмом и захватить принцесс и принца, а это означало, что победа за ними. Опустив глаза, король бросил меч на землю, после чего и все оставшиеся защитники театра побросали свои. Несколько солдат Генриха вышли из строя, чтобы схватить короля и выживших стражников, включая канцлера, и отвести их в темницы.

+2


Вы здесь » Sangreal » Настоящее время » Высшее искусство


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC