Sangreal

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sangreal » Архив эпизодов » Дом, милый дом [завершен]


Дом, милый дом [завершен]

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Дом, милый дом
https://i.pinimg.com/originals/15/65/fb/1565fb8924d6976a6ca9fea458042c73.gif https://i.pinimg.com/originals/ad/80/89/ad80899dcd9369b4bb207f8bb5bc8e2d.gif

Дата: 17 февраля 1363 года

Место: Винтерхевен, Риверхейм

Участники: Вильгельм Аринберг, Сибилла Браунфельс

После известия о смерти Манфреда VI, отказа принца Геральда исполнять заключенный ранее договор и тяжелого поражения в Лордионе, Вильгельм решает вернуться на родину, официально - для того, чтобы увидеть новорожденного долгожданного сына. Само собой, первым делом король хочет навестить свою супругу, особенно учитывая, что она была гарантом передачи короны Азалии и это её брат решил нарушить договор.

0

2

Возвращение из Лордиона напоминало похоронный марш. Карл Сенье и лояльная ему свита делали вид, будто позорное поражение при Монт-Лионе лишь небольшое недоразумение — очередная веха в уже кажущимся извечным противостоянием трёх претендентов, или, как их нередко называют, «трёх королей» за злосчастный трон. В пусти король смог вдоволь поразмыслить о том, как из относительно свободного человека он за восемь лет обернулся чуть ли не заложником. Обиднее всего было то, что заложником он стал не по своей воле — его отец вступил в войну на севере, он же и затеял предприятие с азалийской короной, о которой сейчас не вспоминает разве что ленивый. Будь у Вильгельма выбор, он с радостью отказался бы и от планов в Лордионе, и от этой короны — не столь велика награда что за первое, что за второе, чтобы складывать головы солдат на пьедестал гонки вооружений. Но короля играет свита, а в Риверхейме свита не меняется столетиями — лица другие, имена другие, но суть остаётся одной — знать хочет войны, новых земель и славы на полях брани, духовенство же хочет больше диоцензов, больше налогов и должностей. Жадность губит лучших, а когда эта жадность вознесена до уровня государственной религии — жди беды. Первое поражение за многие годы, рана от которой была так небрежно распотрошена ещё и вестями из Азалии — король умер, казалось бы, да здравствует король? Да не тот король, который должен — Геральд, шурин Вильгельма и старший сын Манфреда VI, решил нахлобучить корону отца себе на голову, вместо того чтобы протянуть её зятю. По-человечески Вильгельм понимал шурина — да на его месте так поступил бы каждый, было бы глупо не поступить — Риверхейм переживает не самые лучшие времена, сейчас время самое благоприятное и неизвестно, когда вновь появится шанс. Да только как это было сделано? Грубо, без оглядки на последствия, а ведь они обязательно будут. Приди этот глупец в Винтерхевен, протянув корону и уверив зятя в покорности, может быть, кто знает, получил бы её из тех же рук, которым протянул? Вильгему не нужна Азалия — там нет ничего, ради чего стоит сражаться, а налоги и земли не компенсируют близость к пиратским островам и вечно неспокойной Трясине. Но, если крестьянину дозволено выбирать, у королей выбора зачастую просто нет — если Вильгельм объявит о том, что он смирился с таким явным оскорблением, собственные же вассалы ополчатся на него и вскорости свергнут, найдя более достойного лидера. Конрада, к примеру, сына предыдущего герцога Ангальта, а может даже кого похуже? Стефан Фюрстенберг, к примеру, к своим двадцати четырём годам успел завоевать расположение немалой части придворной знати, в отличие от короля же, он не проигрывал ещё ни разу. Из-за крохотного восточного королевства судьба всего королевского дома под угрозой — и в страшном сне не приснится.
Но долой эти мысли, от них всё равно проку мало. К середине февраля король с многочисленной свитой наконец прибыл домой. Неделю плаванья и вот они причалили в Эльзасе, где их встретит герцог Стефан, спустя ещё одну неделю — они уже в столице Риверхейма. Винтерхевен, стоящий под склоном горы, был крупнейшим городом королевства, религиозным и политическим центром средней полосы Эдеса, на континенте же уступал разве что Ахену с Абердином, последний из которых отвоевал позиции лишь совсем недавно. Город встречал своего правителя холодно — толпы были, толпы ликовали, но простолюдины рады любому официозу, их мнение нисколько не отражает настроений общественности. А вот когорты знати у входа в королевский замок на своих лицах выражали всю правду — без эмоций, с каплей разочарования, а некоторые даже презрения толком скрыть не смогли. Вильгельм не обращал на них внимания, первым же делом решив навестить долгожданного сына — принца, которого Риверхейм ждал долгие семь лет. Пожалуй, весть о рождении наследника была единственной, которая порадовала короля, пока он сквозь мокрый снег передвигался в бесконечных маршах с войском. По желанию Вильгельма сына назвали в честь его деда, хотя иные увидят в этом проблеск тщеславия — ведь деда мальчика звали также, как зовут и отца. В любом случае, подобное поведение не возбраняется, а иной раз и поощряется — так преемственность власти приобретает больший символизм.
Колыбель принца была сообразной его статусу и выражала весь трепет, с которым страна ждала его появления — лучшие шелка, лучшая древесина и превосходные обводы на ней, выполненные именитыми ремесленниками Риверхейма. Король подошёл ближе и взглянул на сына, снимая перчатки после долгой поездки. Лишь через месяц Риверхейм избавится от снежного покрова, к тому времени должны будут заговорить и о войне с Азалией, а последняя представлена в королевском замке, как ни странно, королевой Риверхейма. Заметив, как Сибилла вошла в комнату в сопровождении нескольких фрейлин, Вильгельм недолго молча продолжал смотреть на ребёнка, после чего, наконец, повернулся лицом к супруге.
- Ваше Величество, - поприветствовал он официально королеву, и в этом приветствии таилась вся суть их взаимоотношений. Впрочем, раньше король едва-ли увиделся бы с женой в ближайшую неделю после своего приезда, предпочтя компанию фавориток или же и вовсе занимаясь делами государства, так что это приветствие «с порога» было чуть ли не манной небесной, а всё благодаря крохотному ребёнку, спящему в люльке.

+3

3

Два месяца после рождения долгожданного наследника пролетели для королевы Риверхейма почти незаметно. За пару недель она полностью оправилась после относительно лёгких родов, затем было несколько дней, посвященных различным приёмам и аудиенциям для знати, которая спешила передать Его Величеству свои поздравления с появлением на свет кронпринца, а затем двор погрузился во мрак - пришли вести о поражении армии Вильгельма при Монт-Лионе. Отсутствие короля в столице и так предопределило отсутствие части празднеств, которые по традиции должны бы были устроить в честь рождения принца, теперь же вообще о них не могло быть и речи. Королеву, к слову, это ничуть не расстроило. Хотя, казалось бы, именно сейчас Сибилле бы стоило желать присутствия супруга, ведь впервые после рождения ребёнка она должна была увидеть на его лице отнюдь не разочарование. Но ей было достаточно и получения кратких, лаконичных вестей из Лордиона, связанных с тем, как назвать их сына. Иронично, но то имя, которое так часто всплывало в её мыслях едва ли ни со злостью и отчаяньем, теперь должно было одновременно сосредоточить в себе и всю нежность и теплоту материнского сердца. Маленький Вильгельм был крепким и здоровым ребёнком. Широко открытыми глазами он смотрел на суету вокруг своей колыбели, ещё не подозревая о том, о чём шепчутся подле него. А шептались о крупном поражении короля Вильгельма II в Лордионе. Ещё через пару недель заговорили о скором его возвращении в столицу. Официально - чтобы увидеть своего долгожданного сына. Но многие связывали приезд короля с теми вестями, что пришли с родины его жены. Сибилла не смогла бы теперь с точностью описать те чувства, что испытала, узнав о смерти отца. Боль утраты? Вероятно, что-то такое было. Но при королевском дворе в Риверхейме не принято было бурно выражать свои эмоции, особенно связанные с болью и слезами. Привыкая оставаться всегда внешне спокойной и непоколебимой, постепенно холодеешь и внутренне. Сибилла не придавалась воспоминаниям о своём детстве и отце, не оплакивала его смерть. Первая мысль, появившаяся в тот момент в её голове, была связана с Геральдом. Исполнит ли старший брат тот договор, частью которого была она сама? Ответ был слишком очевиден, и вскоре он стал известен. Вот что по-настоящему вызвало растерянность королевы, которую, впрочем, она всё равно удачно скрыла от двора, публично возмутившись действиям брата, который не пожелал отдавать корону Азалии Вильгельму. От неё именно этого и ждала знать, бросающая на неё подозрительные взгляды, это она им и дала, а что на самом деле думала Сибилла оставалось где-то глубоко внутри неё. Настолько глубоко, что она сама ещё не разобралась поддерживает ли она Геральда, считая, что договор был несправедлив, и корона Азалии законно принадлежит её брату, или и правда возмущена его действиями, ведь для неё это ничем хорошем не обернётся, особенно после того, как вернётся супруг. Так что ещё с меньшим желанием встречаться с мужем жила Сибилла последний месяц, а день этот неумолимо приближался. Прошёл торжественный въезд Его Величества со свитой в столицу, затем - в королевский замок. По привычке королева считала, что с ней он пожелает увидеться в последнюю очередь, поэтому распорядок своего дня никак менять из-за возвращения мужа не стала. В этот час обычно она навещала своего сына, узнавала у кормилицы и лекаря о его здоровье и состоянии, а затем шла к дочерям. Уже у порога в детские покои стало ясно, что в этот раз встреча с супругом произойдёт раньше, чем она ожидала.
- Ваше Величество, - хоть Сибилла и не горела желанием сейчас видеть мужа, она не стала разворачиваться у двери, а всё же прошла внутрь покоев со своими фрейлинами, которые, увидев короля, тут же опустились в глубоких реверансах. Чуть склонилась и Сибилла, после чего её спокойный взгляд скользнул к лицу мужа, а затем, уже потеплев, к сыну, спящему в колыбели. Не мудрено, что первым делом супруг захотел увидеть мальчика. Удивительно, что до сих пор их краткая встреча не прервалась, и он не покинул детскую, едва в ней появилась королева. Ведь раньше, кажется, все их случайные встречи в комнатах и коридорах замка так и заканчивались. Дабы молчание не переросло в неловкую паузу, да ещё и в присутствии придворных дам, Сибилла подала им знак удалиться, сама же обратилась к супругу с дежурной фразой словно от лица всей женской половины двора:
- Мы рады, что вы вернулись, наконец, в столицу,- уточнять события, кои ускорили это возвращение, королева, естественно, не стала. - И надеемся, что вы находитесь в добром здравии? - тон её был размерен и спокоен, краем глаза она же подмечала, как медленно её фрейлины вновь опускались в поклонах и покидали покои кронпринца.
- Наш сын по заверениям придворного лекаря чувствует себя очень хорошо и его здоровью ничего не угрожает. Дочери также вполне здоровы, не смотря на погоду, - закончила Её Величество вестями о детях, не отводя прямого взгляда от лица мужа.

+2

4

Ответное приветствие король наблюдал с привычным равнодушием, как в отношении супруги, так в отношении её фрейлин. Раньше Вильгельм мог во время церемоний и редких встреч наблюдать за тем, кто окружают королеву и выбирать, в том числе из них, себе любовниц или фавориток, сейчас же все его мысли были заняты совершенно другими вещами и на любовные похождения времени совершенно не было.
- Неужели? - брось изогнулась от удивление, хотя удивление и было в большей степени наигранное. В Риверхейме не сыскать человека, которому было бы на руку отсутствие Вильгельма больше, нежели королеве — наверняка без «любимого» супруга девушке жилось спокойнее и свободнее при дворе, теперь же придётся делить королевский замок с мужем. Мужчина жестом приказал немногочисленным слугам и стражам покинуть помещение, после чего сделал несколько шагов навстречу Сибилле.
- Чему конкретно вы рады? Тому, что я потерпел поражение или тому, что ваш брат показал свою истинную сущность? - упоминать всуе поражение король при слугах и свидетелях не стал бы, официальная позиция не должна допускать каких-либо слабостей и просчётов, но в личной беседе можно и скрывать всё за официозом, благо королеве хватало все эти годы разума подобающе высказываться на публике и не причинять вред политике супруга. Во всём Эдесе не так много людей сыщется, при которых Вильгельм может высказываться более-менее свободно, и Сибилла, как ни странно, входит в их число. Пусть подробности политики или войны ей не расскажут из соображений безопасности (государственной, естественно, никто не забывает, кто её родственники), но это всё-равно больше, чем услышит придворный и подчас даже советник.
- В добром, благодарю, - холодно ответил король, заходя за спину супруги. Он понимал, что отдуваться на ней за поступок её брата ещё преждевременно, хотя и закрывать на это глаза тоже было бы в высшей степени безумием. Ни один соглядатай в Риверхейме не может ручаться за то, что королева не состояла в переписке с братьями, тем паче что никто ей не запрещал это делать, как и навещать родных. Восемь лет назад некоторые советники высказывали мысли о том, что не помешало бы запретить новоиспеченной королеве любые контакты с недавними врагами, пусть и родственниками, дабы через неё азалийцы не смогли узнать о настроениях при риверхеймском дворе или, что хуже, о внутриполитической обстановке в государстве или о планах внешней политики. После долгих дебатов король таки отказался от этой мысли, посчитав, что без контактов с сестрой братья с большей долей вероятности не посчитаются с её положением, когда придёт час, и что же теперь? С контактами или без, старший брат королевы всё-таки решил  закрыть глаза на сестру, оставив её на растерзание риверхеймской знати.
- Буду надеяться, что он переживёт первые три года, - в которые младенцы часто умирают, в том числе и королевские, - и непонимание происходящего только во благо ему пойдёт, - съязвил король, кладя перчатки на столешницу. Понимай дети события, которые воротились вокруг них, взрослели седыми бы или и вовсе умирали бы от стресса, особенно в Риверхейме, когда юный принц не успел вздохнуть полной грудью, а его перспективы стать когда-то королём резко поубавились из-за проступка его дяди.
- Хорошо, - ответил Вильгельм на уверения о здравии дочерей, - Герцог Сенье был обеспокоен моим решением на время покинуть Лордион. Я должен успокоить его и показать всему миру, что наш союз нерушим, несмотря на все недавние события, поэтому Аделина выйдет замуж за старшего сына Его Светлости, как только достигнет брачного возраста. Помолвка будет заключена в ближайшие месяцы, - оповестил Вильгельм супругу тем тоном, который и не предполагает обсуждения сказанного.
- Вы писали своему брату или решили дождаться моего долгожданного возвращения? - спросил мужчина, усаживаясь в кресло. Несмотря на молодость, король изрядно уставал и немудрено — трудно найти монарха во всём Эдесе, кто так много и далеко путешествует и столько воюет. Переплюнуть Аринберга может разве что император, чьи последние четыре года — одна сплошная война с двумя великим герцогствами.

+2

5

Ещё в детстве, только узнав о том, что ей предстоит выйти замуж за кронпринца Риверхейма, Сибилла уже не ждала ничего хорошего от своего будущего брака. И пусть вышла замуж в итоге она не за того брата, ожидания принцессы Азалии, увы, во многом оправдались. Но если в шестнадцать лет это ещё могло расстраивать юную девушку, едва ли не насильно вырванную из привычной среды и привезённую в чужое королевство, то сейчас, по прошествии восьми лет, многое воспринималось уже как обыденность, не находя в сердце и уме особых откликов. Сибилла лишь чуть склонила голову на бок, услышав от мужа реакцию на её приветствие.
- Думаете, что одно из этих событий могло мне, действительно, принести радость? Тогда спешу заверить вас, что это не так, - тон королевы нисколько не изменился, в нём не было никакой обиды или возмущения, как и в самих словах не было ни капли лукавства. Ведь что поражение супруга, что его необходимость силой отстаивать свои права на корону не могли вызвать радости у Сибиллы. Чем менее прочным будет положение Вильгельма, тем более неясным будет будущее их детей.
Отведя от супруга, проходящего мимо неё, взгляд, сама королева подошла к колыбели и опустила на неё руки, вглядываясь в умиротворенное личико их сына. Во фразе мужа, брошенной с язвительностью, всё же была большая доля истинны. Хорошо, что детям многое неведомо. Возможно, Сибилла и сама бы предпочла сейчас оказаться в таком же положении, чтобы не чувствовать этой гнетущей атмосферы, которая воцарилась в покоях кронпринца, как только все слуги покинули комнату, оставив королеву наедине с её супругом. Они слишком давно не были вдвоём, и Сибилла уже успела отвыкнуть от этого чувства, не особо приятного, когда на тебе останавливается пара ледяных равнодушных глаз.
- Девочки пережили этот опасный возраст, сын родился столь же крепким, - опустив на мгновение пальцы к одеялу, чтобы поправить его, ответила Сибилла. Сама она надеялась на это не меньше, если не больше. Столько лет жить, ловя на себе презрительные взгляды, в которых без труда читался упрёк за то, что не может исполнить главный долг королевы - родить наследника, и теперь, когда, наконец, Бог смилостивился, вернуться к самому началу? - Если Создателю будет угодно, у принца появятся младшие братья, которые ещё более укрепят династию, - с этими словами Сибилла, наконец, вновь обернулась к супругу. Не только от Создателя, конечно, всё зависит, но как бы проще была её жизнь, будь сейчас у них два сына и одна дочь, а не наоборот.
Известие о скорой помолвке Аделины королева восприняла стойко, чуть кивнув в ответ, пусть на мгновение и пробежала по её лицу тень, а губы дрогнули в грустной улыбке. Сама она была всё же чуть старше, когда узнала о том, кто станет её будущим мужем. Но суть не меняется, этот выбор был сделан за неё, почему в отношении дочери было бы иначе? Да и всё же Аделине, возможно, повезло чуточку больше, чем её матери. Она может расти с мыслью, что поможет отцу укрепить его союз с герцогом Сенье. Сибилла же взрослела, ожидая брака с сыном врага её отца.
Вопрос же о брате заставил насторожиться куда больше, чем все предыдущие слова Вильгельма. Непроизвольно королева гордо вздёрнула голову и устремила прямой, изучающий взгляд на супруга.
- Не писала, - холодно отозвалась она. Рано или поздно, между ними должен был встать этот вопрос. И всё же Вильгельм был последним, с кем бы хотела говорить Сибилла о том, что происходит, что она думает и как должна поступить в этой ситуации. - Считаете, что должна? Хотите, чтобы призвала его одуматься? - сложив перед собой руки в замок, вопросительно посмотрела Сибилла на супруга, скрывая за маской равнодушия ироничную улыбку, что так просилась на лицо. Что она могла написать брату? Отрыто поддержать, чтобы навлечь на себя недовольство короля и ненависть всей риверхеймской знати, с которой она вот уже восемь лет с той или иной степенью успешности искала общий язык, дабы не остаться навсегда чужой при собственном дворе? Или возмутиться, что брат так поступил с ней, прекрасно зная, чем обернётся его решение для младшей сестры? Но раз решился, то, значит, для него корона куда важнее, да и Геральд всегда был слишком вспыльчивым, чтобы пытаться взывать к его разуму. Это было под силу разве что Филиберту, с которым они вместе росли.

+2

6

Вильгельм, как часто это бывало и раньше, не верил в искренность слов своей супруги, тем более когда речь заходила о её родине. Пусть из короля эмпат весьма плохой, но даже он не мог не понимать, что независимо от происходящего, она навсегда останется уроженкой Азалии и дочерью Манфреда, и до конца своих дней, так или иначе, будет учитывать интересы своей страны и семьи. Большинство монархов, так или иначе, вынуждены мириться с подобными неудобствами, когда их иностранные жены остаются чуть ли не агентами своих вотчин при дворах своих мужей, и отчасти из-за этого женщин не принято допускать к управлению государством.
- Династия крепка, - холодно ответил король, - моему дяде повезло больше, у него трое сыновей, - укоризненно добавил мужчина вслед. Естественно, он имел ввиду Фридриха, а вовсе не Конрада, которому «посчастливилось» иметь только одного сына, да и тот сейчас находился практически в опале не первый год.
- Надеюсь, что Создателю не потребуется ещё семь лет, чтобы дать ещё одного сына, - и вновь укоризненно ответил Вильгельм, выпрямляясь на кресле. Как и полагается, за отсутствие сыновей мужчины склонны винить своих жен, хотя, учитывая как часто король отлучается на войну или отвлекается на временных пассий, настоящее чудо, что у него уже трое детей, пусть только один из них — сын.
- Одуматься, - со смешком спросил Вильгельм, закидывая ногу на ногу, - Слишком поздно, оскорбление нанесено публично и требует ответа. Герцог Ангальта посоветовал мне казнить трёх ваших фрейлин, которых вы привезли из Азалии, нахлобучить на их головы терновые венцы и отправить троим вашим братьям в качестве подарка на коронацию принца. И продолжать казнить по три выходца из вашей страны каждый день, покуда ваш брат зовёт себя королём, а когда азалийцы в Риверхейме закончатся — собрать армию и пойти за головами тех, кто живут за горами, - жесткий «ответ» был бы, даже на взгляд коренного риверхеймцы. В этой стране нередко прибегали к весьма «варварским» методам ведения дипломатии, особенно когда речь заходила о титулах, власти и землях. Вильгельм I для многих был чуть ли не венцом милосердия, при котором были казнены всего-то пара тысяч человек по той или иной причине — капля в море, если сравнивать с его предшественниками. В стране, где более всего ценится сила, проявлять её гуманными методами попросту невозможно — сам меч не занесёшь, занесут над тобой. Устраивать геноцид азалийцев ещё слишком рано — непонятно, как сами жители соседнего королевства восприняли весть о желании принца короновать себя, как и неясно, есть ли там сторонники договора и кандидатуры Вильгельма на троне. Было бы неправильно претендовать на корону, убивая её подданных, это лишь увеличит число сторонников Геральда, да и «своих» можно ненароком казнить, уменьшив количество собственных сторонников. Если же страна в целом поддерживает принца, стесняться в методах ведения войны Вильгельм не намерен — больше о короне речь не будет идти, Азалию захватят и превратят в очередную провинцию, коих в Риверхейме за сотни лет история немало накопилось.
Ещё некоторое время король не сводил взгляда со своей супруги, после чего на время перевёл его на камин, где почти бесшумно потрескивал огонь.
- Когда вы полностью оправитесь после родов, я хочу чтобы вы отправились на родину и засвидетельствовали лично почтение усопшему отцу. Пусть он некогда сражался с моим отцом, но даже врагов нужно уважать, поэтому вы отправитесь в усыпальницу Манфреда и возложите на его могилу меч моего отца, - старая традиция обмена мечами — когда между двумя именитыми домами в Риверхейме бывала серьёзная война, завершившаяся войной, оба лидера домов выказывают посмертно друг другу почтение — когда второй из них умирает, принято обмениваться мечами в знак признания боевых заслуг. Нередко это использовалось в качестве дипломатической уловки, отказ принести меч или принять — оскорбление, которое для риверхеймцев автоматически становится casus belli.
- Я также хочу, чтобы вы привезли меч вашего отца, как того требует традиция, - если повезёт, Геральд окажется достаточно неосмотрительным и откажется принимать подарок или отдавать меч отца, а лучше — если Сибилла по своей воле или против воли останется в Азалии. Не нужно быть большим оратором, чтобы воспользоваться таким предлогом и обвинить опального принца в незаконном аресте королевы Риверхейма. Во всём этом, как и во многом другом, есть и зерно личной заинтересованности — если королева по своей воле задержится на родине, опасения некоторых советников оправдаются и всему Риверхейму станет ясно, на чьей стороне королева и насколько важно свергнуть династию лжецов и обманщиков.

+2

7

- Я тоже на это надеюсь, - не поменявшись в лице, после упрёка, сколь бы несправедливым ни сочла его королева, отозвалась Сибилла. Она не единожды задавалась вопросом, почему Создатель посылает ей подобные трудности в виде отсутствия сыновей, и неужели в этом и правда есть доля её вины. Но теперь, когда мальчик всё же был, королева уже задумывалась о том, почему он появился именно сейчас, когда следом произошли события, затмившие собой всю радость и облегчение от появления на свет кронпринца.
- Его Светлости должно быть известно, что при дворе осталось не так и много выходцев из Азалии,  - спокойно продолжила Сибилла. Угроза казнить фрейлин, которые остались с ней в Риверхейме, конечно, не могла не насторожить королеву, но, тем менее, жестокость, с которой здесь привыкли решать вопросы, не стала для Её Величества открытием. Да и, действительно, при Сибилле осталось не так и много азалийцев. Если первое время после приезда ей и хотелось, чтобы её окружали люди, к которым она привыкла и которые бы создавали хоть немного похожую обстановку на ту, что царила при дворе Азалии, то очень быстро Её Величество отказалась от этой идеи. Придворные должности, в том числе предназначенные и для жён, сестёр и дочерей знатных вельмож, это прекрасный способ выказать своё расположение, и отдавать их в своём большинстве лишь азалийцам было бы большой ошибкой со стороны Её Величества, настроившей бы против себя многих риверхеймцев. В итоге при ней осталось лишь несколько фрейлин и дам, приехавших из Азалии, вся остальная свита принадлежала к именитым домам Риверхейма.
- Если решите последовать его совету, то, значит, очень скоро вновь отправитесь на войну, - не обеспокоенность и не забота, скорее констатация очевидного факта. Ожидаемо, что часть знати посчитает единственным верным вариантом в сложившейся ситуации начать немедленно действовать, решительно и жестоко. Что решит сам Вильгельм, Сибилла знать не могла. Тем удивительнее было для неё услышать его решение.
Впервые, с начала их разговора, на её лице уже более явственно отразились эмоции - растерянность. Поехать в Азалию, сейчас? Для неё это путешествие, определенно, не станет лёгким. Она была не готова смотреть на лица своей семьи - братьев, матери, сестры. Как она должна будет вести себя с ними? Хотя это как раз и очевидно. Вести себя придётся сообразно положению королевы Риверхейма, жены короля, а отнюдь не принцессы Азалии, возлюбленной дочери и сестры. И понимая это, королева уже в мыслях видела упрёки в глазах матери, Анники, Филиберта с Геральдом и даже Таддеуса. Какая жестокая ирония, в итоге она может оказаться чужой и в Азалии, где родилась и выросла, и в Риверхейме, где живёт и где появились на свет её дети.
- Если… - глубоко вдохнув, Сибилла постаралась вернуть себе спокойствие и решительность, которые на несколько мгновений покинули её. - Если вам так будет угодно. Но, учитывая, что мой старший брат, к сожалению для него же самого, никогда не отличался благоразумием, не уверена, что эта поездка окончится благополучно, - королеве сложно было до конца представить, как Геральд будет действовать. Согласится ли исполнить традицию и отдать меч отца, не будет ли требовать от сестры признать его королём, и отпустит ли назад? Остаться заложницей в некогда родном доме - в этом, естественно, Её Величество тоже видела мало приятного.
- Помимо моей обычной свиты, кто-либо будет ещё меня сопровождать? - следом поинтересовалась Сибилла.

+2

8

- При дворе – не много, но вне его тоже есть люди, - вяло ответил Вильгельм. Со дня окончания войны старые раны постепенно затянулись, так что у знати обеих стран не оставалось иного выбора, как заключать союзы между собой. Стесненные еретиками на севере и язычниками на востоке, не каждый азалийский дом мог позволить себе брак в обиход близлежащему Риверхейму, а знать последнего, в свою очередь, находило восточное королевство привлекательным способом укрепления внешнеполитического влияния. Печально, когда из-за политики королевских домов рушатся не только планы, но и целые семья, но таков украл мира, он не менялся сотни лет и едва-ли изменится в ближайшие сотни.
- Мне бы хотелось избежать войны, но не ценой своей чести. Предложение дяди обождёт, сначала нужно попробовать решить всё дипломатическим путём, - ответил король. Дипломатия – красивое слово, и в каждой стране к нему своё отношение. У каждого своя дипломатия и в Риверхейма зачастую это лишь прелюдия, чтобы оттянуть время, накопить силы и ударить по врагу. Если Геральд решительно настроен на войну, дипломатия для него будет носить абсолютно аналогичный смысл.
- Какого вы невысокого мнения о своём брате, - с ухмылкой ответил Вильгельм. Он не был тем человеком, которого можно было бы взять словами лести или же говоря то, чего он хочет услышать. Может Геральд и не был дальновидным политиком, но глупо было бы полагать, что у него нет советников и окружения, а среди них – политиков и военных. Не сыщется на свете дурак, который решит пойти на столь серьёзный шаг, не обдумав всё заранее и не предположив исход своих действий. Возможно, Геральд воплощает в жизнь план своего отца, кропотливо составленный почившим королём до своей кончины? Ведь после его смерти все советники Манфреда и его окружение перешли к его старшему сыну, а те, как при жизни отца принца, так и при нём самом, едва-ли в восторге от перспективы потерять своё положение. Пусть короны две, но у короля по одному месту на каждый важный пост, едва-ли кто-то в Азалии поверил бы, что хотя бы половину этих мест достанется азалийцами, а не риверхеймцам. Так между кем конфликт и за что? Между Вильгельмом и Геральдом, или между их окружениями? Одни хотят власти и земель, другие – положения и влияние на короля.
Встав с места, Вильгельм подошёл вплотную к своей супруге. По прежнему красива, как и восемь лет назад, когда её привезли, будто на жертвенный алтарь. Голубые глаза и прямые черты лица – она внешне больше походила на девушку из Риверхейма, нежели из Азалии, может оттого относительно легко удалось свыкнуться с её присутствием. Поднеся ладонь тыльной стороной ближе к щеке девушки, Вильгельм некоторое время кропотливо осматривал супругу.
- Уверен, вам ничего не будет грозить на родине. Кем бы ни был Геральд, он остаётся вашим братом. Очень надеюсь, что он прислушается к доброму совету своей любимой сестры и поступит верно, - на самом деле вся надежда была на то, что принц поступит ровным счётом наоборот. Об аресте думать рано, но отказ придерживаться традициям – это то, чего Вильгельм бы хотел. Проведя ладонью по волосам супруги, мужчина улыбнулся и обернулся, отойдя на пару шагов. Взяв графин с вином, он разлил напиток в два бокала.
- Вы вольны брать кого посчитаете нужным. Помимо ваших дам, с вами поедет мой кузен Конрад, граф Лимбурга. Как человек военный, он сможет обеспечить вам лучшую защиту, - очередной человек, чья верность под большим сомнением. К нему будет приставлено лицо, которое проследит за поведением кузена. Пусть попробует хоть с кем-то из азалийцев связаться неформально и у Вильгельма будет повод обвинить его в измене. Ну а коль случится что-то ужасное, всё бремя ответственности ляжет именно на Конрада, что тоже весьма и весьма неплохо.
Взяв бокалы в обе руки, король вновь подошёл и протянул один из них Сибилле. Из другого же он сделал небольшой глоток, после чего медленно направился к высокому окну, позади кресла.
- Когда вы будете гостить на родине, не забудьте передать мои соболезнования и двум другим братьям. Узнайте об их отношении к авантюре Геральда, а также не забудьте поинтересоваться, есть ли у принцев планы насчёт замужества вашей младшей сестры. Активно пишите мне о том, как вы тронуты родными просторами и знакомыми лицами, но не затрагивайте в письмах политику. Ваши братья наверняка будут перехватывать письма, пусть думают, что ваш визит не более чем выказывание почтения отцу, - сделав ещё один глоток, Вильгельм обернулся и посмотрел на жену.

+2

9

Королева слабо кивнула в ответ мужу. Конечно, за пределами двора были люди, точно также приехавшие из Азалии, как когда-то Сибилла, чтобы навсегда остаться в Риверхейме. И, наверняка, большинство из них сохраняло связь с родиной и семьей, остававшейся в восточном королевстве, но всё же, кем сами себя они нынче считали? Всё ещё азалийцами или уже риверхеймцами? Если есть понимание, что и последний день своей жизни ты, скорее всего, проведёшь отнюдь не в той стране, в которой появился на свет, то едва ли продолжишь считать себя верноподданным короля из-за гор, когда жизнь твоя зависит совсем от другой венценосной особы. Но кто поверит в это, особенно в пылу эмоций?
Вновь девушка подняла на супруга взгляд, когда он заговорил про дипломатию. Даже несколько необычно, учитывая, что Риверхейм славился отнюдь не дипломатическими, а военными победами. Впрочем, сколь бы мало не посвящали Сибиллу в дела государственные, того, что она всё же знала и успела понять о своём муже, хватало, чтобы не сомневаться в том, что он умеет быть сдержанным и рассудительным. То, чего порой не хватало Геральду. Слова о брате именно поэтому Сибилла проигнорировала. Своего старшего брата она помнила человеком отнюдь не глупым, но всё же порой весьма вспыльчивым. Благоразумие скорее было свойственно Филиберту, который и служил опорой своему брату в тех делах, которые невозможно было решить силой и быстрым ударом. Хотя, кто знает, возможно, за прошедшее время что-то успело существенно поменяться.
Внезапная близость Вильгельма и его прикосновение к её щеке удивили Сибиллу, но не заставили отстраниться. Она сама с неким интересом всматривалась в лицо мужа, подмечая, оставило ли время на нём следы. Постоянные разъезды и войны, конечно, не могли позволить ему оставаться всё тем же юношей, пусть и, на взгляд тогдашней Сибиллы, несколько угрюмым, которым он приезжал в Азалию, когда Геральд женился на принцессе Лордиона. Годы никогда не проходят бесследно, особенно если они наполнены бесконечными сражениями. И всё же, если постараться найти в этом браке что-то приятное, то Её Величество, пожалуй, могла бы сказать о том, что супруг внешне никогда не отталкивал её (не всем знатным девицам так везло, многих выдавали за тех, кто был гораздо старше и менее привлекателен внешне, чем король Риверхейма), а если постараться забыться и не думать о том, какие отношения их связывают, прикосновения можно даже счесть за некое подобие проявления нежности. Сибилла также чуть улыбнулась, но не потому, что действительно нашла в этом жесте какое-то доброе отношение к себе, а скорее от смеха над собственными странными мыслями. Холодность и отстранённость были куда привычнее и понятнее, чем эти жесты.
- Граф Лимбург? - услышав имя кузена мужа, который никогда не пользовался доверием у Вильгельма, королева сначала удивилась. А затем даже нашла это весьма закономерным. Отправить в Азалию жену, которой, очевидно, никогда особо не доверяли, и кузена, который по тем же причинам расположением Его Величества не пользовался. - Его Сиятельство, должно быть, будет польщён, что вы окажите ему такое доверие, - уголки губ вновь дрогнули в слабой улыбке, которая отражала всю иронию слов Сибиллы. Едва ли Конрад, если не глуп, сочтёт поручение короля за возвращение лояльности, и не начнёт искать подвоха.
Взяв из рук супруга бокал с вином, королева подошла к креслу, что стояло напротив того, которое недавно ещё занимал её муж, и опустилась на сидение, после чего сделала несколько небольших глотков, внимательно слушая Вильгельма.
- И если кто-то из братьев не поддерживает Геральда? - о том, как на самом деле Филиберт и Таддеус настроены по отношению к идее сохранения трона за Браунфельсами, Сибилла в точности знать не могла. Она лишь могла предполагать, что Филиберт будет поддерживать Геральда, а Таддеус ещё слишком молод и неопытен, чтобы как-либо возражать своим старшим братьям.
- Вы уверены, что братья будут перехватывать мои письма, но считаете, что они решат откровенно делиться со мной планами на счёт Анники, или себя? - Филиберт и Таддеус, к слову, тоже до сих пор оставались неженатыми. Ну и, конечно, возможные брачные договорённости, наверняка, будут иметь своей целью союз против западного короля, с чего бы такими планами делились с супругой этого самого короля, даже если она приходится им родной сестрой? Только если она сможет узнать об этих планах как-то иначе, либо же кто-то из братьев, действительно, настроен скептически к решению Геральда. - И сколь долгим должен быть мой визит в Азалию?

+2

10

- Уверен, он будет безмерно польщён оказанным доверием, - с ехидной ухмылкой ответил Вильгельм, почти посмеявшись. Само собой, никакое это не доверие, а очередная ловушка и зная Конрада, он её поймёт и глупостей не наделает, хотя надежда всегда ведь умирает последней. В конце концов, совсем необязательно, чтобы Конрад что-то умышленно сделал, одной случайности или подозрения уже будет предостаточно, чтобы перейти к следующему шагу.
- Будь я на месте того брата, кто не поддерживает Геральда, не упускал бы возможность выразить своё отношение к происходящему и обязательно постарался бы донести до короля Риверхейма свои суждения и предложил бы помощь, - сухо ответил король, - С другой стороны, будь я на месте верного брата, но хитрого, - само собой, речь шла о втором сыне Манфреда, чья бурная деятельность известна даже на западе, - Притворился бы неверным братом и предложил бы свои услуги, дабы выведать планы врага и обернуть их в свою пользу или пресечь на корню, - иными словами, доверять перебежчику достаточно рискованно, это может оказаться типичной ловушкой, коих немереное множество в политике.
- В любом случае, разузнать всё же следует. Если Таддеус выразит желание пойти против брата и вы поверите ему, пообещайте ему всяческую поддержку от меня. Я готов сохранить за ним и его потомками титула принца Азалии и вручить ему управление этой страной от моего имени, широкую автономию и все земли к югу и востоку от Азалии, которые Риверхейм когда-либо захватит. Он сможет выбрать любую невесту в Риверхейме и получит содействие моей сестре в выборе невесты из Империи, если он захочет, а также одобрение Папы на царствование в качестве принца Азалии, защиту от любых внешних угроз со стороны Риверхейма на условиях взаимопомощи, - иными словами, Вильгельм рассматривает только младшего из троих братьев возможным союзником, старший никогда не согласится отказаться от титула короля, а средний, если верить рассуждениям Сибиллы, слишком предан семье. Протекторат — очень даже хорошие и достойные условия для Азалии, титул принца — лишь на одну ступень ниже короля, и то лишь номинально, и всё это без капли пролитой крови — разве можно желать лучших условий?
- Вы сами утверждаете, что вашему брату не хватает благоразумия, может и умом он скуден и таки расскажет о планах относительно вашей сестры, - иными словами, чем чёрт не шутит. В любом случае, Геральд не успеет выдать свою сестру замуж раньше, чем армия Вильгельма возьмёт под осаду столицу Азалии. С кем ему заключать союз? С Райнхардом и Латгарденом, которые и без того повязана на войне с Генрихом? Будь Луи в состоянии оказать действенную помощь своему зятю, его армия и флот уже бы стояли на границах с Риверхеймом, Нордлинг и Альмерия слишком далеки, остаётся Калерия. Примет ли местная знать и духовенство союз с язычниками? Всё-таки Геральд одновременно с женой-боньеристкой сам не стал последователем этой ереси, равно как и его вассалы и жители королевства.
- Вы упомянули, что появление братьев принца укрепит династию, - пару секунд молчания, - Не задерживайтесь дольше необходимого, - эдакая пошлость в духе Риверхейма — непонятная и совершенно не изысканная, даже в подмётки не годящаяся лордионскому двору. Всё же король не обладал даром заигрывания и за годы войны ничуть не приобрёл его, особенно если общение происходит с супругой, а не с лагерной проституткой, к услугам которых даже Вильгельм нет да нет, но прибегал.

+2

11

Брат неверный своей семье или брат хитрый, пытающийся выведать планы врага? Тяжело прикрыв на мгновения глаза, Сибилла сделала ещё несколько глотков вина, и в какой-то момент ей показалось, будто сладковатый напиток вдруг оставил горьковатое послевкусие. Или всё дело было лишь в её мыслях, не особо приятных, которые стали блуждать в голове королевы. Её визиты в Азалию и так всегда носили странный характер: Её Величеству было всегда тяжело вести себя легко и непринуждённо с родителями, братьями и сестрой. В воздухе вечно витал этот немой вопрос: а что будет после смерти отца? И ни у кого не было ответа, или, вернее сказать, никто не решался его во всеуслышание озвучить. Теперь же этого вопроса уже не существовало, но от прозвучавшего ответа стало лишь только хуже.
- Сколь щедрые условия, - медленно проговорила Сибилла, когда первое удивление от услышанного немного спало. Таддеуса сделать правителем Азалии, пусть и от имени короля Риверхейма. Её Величество даже сначала подумала, что ослышалась, но всё же слова были произнесены вполне чётко и однозначно. Только вот было неясно, насколько искренни. Сибилла подняла взгляд на супруга. Действительно ли он думал сделать то, что озвучивал, в случае если младший сын Манфреда VI пойдёт против брата, или же это была лишь уловка для принца, чтобы быстрее достичь победы над его взбунтовавшимися старшими братьями, не пожелавшими отдать корону дому Аринбергов, а затем - его постигнет та же участь, что и их? К слову, об этом самой участи королева также не уточняла, как и не могла напрямую спросить об истинности слов своего супруга. Ответ на первый вопрос мог быть очевидно жесток, в духе Риверхейма, и слышать его сейчас совершенно не хотелось, а о честности второго ответа она не смогла бы судить, прекрасно понимая, что едва ли Вильгельм доверил бы ей суть интриги, если он таковую задумал.   
- Риверхейм сможет защитить от внешних угроз, а от внутренних? - всё же королева не оставила возможное предложение для Таддеуса без своих вопросов. - Разве никто из ваших приближенных советников и родственников не рассчитывает на то, что управление Азалией и все прочие блага, которые вы перечислили, достанется кому-то из них? А азалийские знать и народ, если они сейчас поддерживают Геральда, разве не смогут воспротивиться правителю, который в их глазах будет предателем? - иными словами, действительно ли это щедрое и привлекательное предложение, или всё же почти то же самое, что подписать себе смертный приговор?
Настороженность от заданных вопросов сбавили заключительные слова Вильгельма. Сибилла сделала ещё один глоток из бокала, пряча в нём появившуюся на губах усмешку. Ещё пару минут назад муж заявлял о том, что династия и так достаточно крепка, с ехидным упрёком напоминая о том, что его дяде с матерью его сыновей повезло, видимо, больше, чем самому Вильгельму с супругой, которая родила аж двух дочерей и всего одного сына.
- По своей воле не задержусь, - отставив бокал на небольшой столик около кресел, Сибилла подняла взгляд на мужа. - Ведь разве для королевы может быть что-то важнее её долга перед династией супруга? - следом слетела с губ Её Величества холодная колкость, произнесённая ровным тоном и без тени улыбки.

+2

12

- Не я заключал этот договор и не мне его оспаривать. Мне не нужна Азалия, её армия или деньги, но коль мой отец свернул войну ради этого договора, он должен быть исполнен, - ответил Вильгельм, продолжая смотреть в окно, - К тому же, - король на время перевёл взгляд на супругу, - наш брак теряет политическую составляющую, если позволить твоему несносному брату нарушить договор. Каждый благородный мужчина ждёт от брака с благородной дамой какие-то политические выгоды, от королев же ждут ещё большего. Так что исполнение договора и урезонивание Геральда и в твоих интересах, иначе рискуешь войти в историю Риверхейма как первая королева, толк от которой не больше, чем от заурядной крестьянки, - сравнение с крестьянкой, безусловно, условное, но посыл, надо полагать, вполне ясный. Вильгельм не знал, как его супруга относится к происходящему и был бы рад, если бы она понимала все тонкости и, что важнее, собственное положение. Глупо надеяться, что знать Риверхейма будет благосклонна к королеве, чьё приданое резко уменьшилось на одно королевство.
- Никто из моих вассалов не обладает каким-либо правом на управление Азалией, оно есть у меня, у нашего сына и у твоих братьев. Не будь Геральд столь тщеславным, всё могло бы быть иначе, но титул короля ему важнее безопасности собственной семьи и страны. Какой из него правитель выйдет, если первый же шаг оказался столь необдуманным и бесперспективным. В лучшем случае он обрёк свою корону на десятилетия кровопролитных войн, в худшем – на погибель собственного дома, - собственное, последнее случится, если все три брата окажутся по другую сторону баррикад. Гобелены Риверхейма переполнены исчезнувшими династиями и неспроста – в случае войны принято было искоренять род до основания, за редкими исключениями. Уничтожать дом своей супруги Вильгельм вовсе не желал, но не думать о таком варианте развития не мог.
- Народ можно усмирить, в конце концов, какая им разница, кто король, если их жизнь не изменилась в худшую сторону. Браунфельсы долго правят Азалией и я не заинтересован в том, чтобы они прекращали это делать, но и отказаться от притязаний я уже не в силах, - как и всегда, человек часто оказывается заложником не только своих решений, но и решений его родителей, а в случае с Вильгельмом отец и вовсе предопределил судьбу своего сына не единожды, заключить злополучный договор, вместо того чтобы довести войну до конца, или заключив союз с герцогом Сенье и ввязавшись в войну на севере. Сам Вильгельм не начинал за все эти годы ни одной войны, всё это он получив в наследство, как сопутствующий ущерб с короной.
- Есть ещё долг перед страной, - ответил король, допив вино. Отложив бокал, он подошёл к сидевшей на кресле Сибилле и положил руку на её плечо, опустившись чуть ниже, будто чтобы что-то прошептать.
- Во всём можно найти что-то положительное. Если твоя верность не пошатнётся в такой час, я, вполне возможно, пересмотрю своё отношение и начну доверять тебе, - глаза Вильгельма не сходили с лица супруги. Испытание, однако, не совсем честное – Сибилла любила своих детей, а они останутся в Риверхейме. Любая мать сделает всё, даже против своих принципов, лишь бы воссоединится с детьми, так что тень сомнения не исчезнет никогда. Дюжина отчётов о поведении королевы в гостях у брата поможет определить степень лояльности Сибиллы, а результаты её стараний подкрепят то или иное мнение относительно её верности.

+2

13

Сибилла могла понять Вильгельма. Тяжело быть заложником не своих идей и амбиций. В конце концов, как король Риверхейма был вынужден продолжать то, что начал его отец. так и его супруга из-за этого же самого «наследства» предыдущего короля из дома Аринбергов была вынуждена восемь лет назад покинуть свой дом, а сейчас - слушать о том, что она может стать королевой, от которой «нет толку». Сравнение с крестьянкой весьма задело гордую натуру Сибиллы. Резко повернувшись, она метнула в сторону мужа возмущенный взгляд.
- Я прекрасно знаю, что в моих интересах, - раздался в ответ твёрдый, уверенный голос девушки. - И знаю уже достаточно давно. Это было несложно понять ещё до того, как я приехала в Риверхейм, как одно из условий того самого договора, который заключал не ты, и я уж тем более не я, - губы на мгновение искривились в горькой усмешке. - Как ничего не зависело от меня тогда, так и сейчас.
Внутри всё буквально клокотало от несправедливости. Едва она избавилась от «клейма» королевы, якобы неспособной подарить стране и супругу наследника, как тут же возник новый упрёк, хотя, казалось бы, здесь её вина была ещё менее реальной. Она не поддерживала брата, не выказывала какой-либо чрезмерной привязанности к родине и озабоченности тем, что Браунфельсы потеряют трон, который принадлежал им не одно столетие. И всё равно этого оказывалось недостаточно.
«Погибель собственного дома…» - эхом прозвучали слова в мыслях, и Сибилла отвела взгляд от супруга. Если ничего не изменится, то через несколько лет её династия, которая ещё пару десятилетий назад казалась крепкой и нерушимой, ведь у короля было три здоровых сына, может исчезнуть, и только лишь она сама будет служить напоминанием о том, что когда-то дом Бранфельсов правил Азалией. Самое ужасное было в этой ситуации то, что обратный исход был ничем не лучше. Сколь бы ни были противоречивы чувства Сибиллы к человеку, который стоял сейчас у окна, его проигрыш для неё не обернётся ничем хорошим. А, может, даже и гораздо худшим. Между семьей и личными интересами, между братом и самой собой приходилось делать выбор в пользу себя. Внезапно вспомнилось, что ведь у Вильгельма был старший брат, и в гражданской войне перед своим вступлением на престол он изначально выступал против собственного отца. Спросить бы, было ли и у него такое же щемящее чувство, обволакивающее сердце и мешающее свободно дышать, или никаких сомнений его никогда не преследовало. Но, увы, слишком далёкими они оставались друг для друга, чтобы задавать подобные вопросы и ждать на них ответа.
Далёкими мыслями и чувствами, но не физически. Сибилла чуть вздрогнула, не ожидав прикосновения мужа к своему плечу. Немного повернув голову, она внимательно посмотрела на лицо Вильгельма.
- Очень жаль, что эти восемь лет, действительно, так и не принесли какого-то толка, раз я до сих пор должна доказывать свою верность и добиваться доверия у собственного мужа, - не отводя прямого взгляда от мужа, медленно ответила королева. - Я никогда в течение этого времени не пренебрегала своим долгом ни перед тобой, ни перед Риверхеймом. Не изменится это и сейчас.

+2


Вы здесь » Sangreal » Архив эпизодов » Дом, милый дом [завершен]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC